Слон императора - Тим Северин

Горм самолично помог нам донести птиц до стоявшего у причала когга. Спустившись в трюм, мы обнаружили там двоих моряков Редвальда, которые подвешивали на канатах, прикрепленных к бимсам – балкам, поверх которых лежали палубные доски, – длинный шест. Птицам предстояло сидеть на нем во время плавания.

Пока мы с Гормом смотрели на их работу, Вало нашел где-то кусок мешковины и принялся обматывать ею насест. Это требовалось для того, чтобы птицам было удобнее держаться.

– Эй, так нельзя! – вдруг крикнул один из моряков. Оказалось, что Вало взял моток тонкого каната и уже кромсал его на короткие куски тем самым ножом, которым резал еду для белых медведей.

– Пусть его, – резко бросил Горм. – Он знает, что делает.

Мой помощник тем временем начал прикреплять обрезки веревок к потолку: так, чтобы они болтались подле насеста.

– Для чего это? – спросил я торговца.

– Чтобы птица могла дотянуться и ухватиться клювом во время качки, – объяснил тот и повернулся к Вало: – Не хочешь остаться в Каупанге? Мне пригодился бы по-настоящему хороший помощник.

Я даже испугался, увидев, как круглое, будто луна, лицо сына егеря сделалось белым, а его вечно полузакрытые глаза наполнились слезами. Он яростно замотал головой и уставился на меня молящим взглядом – мысль о том, что его могут бросить здесь, явно перепугала его до смерти.

– Не бойся, Вало, – успокоил я его. – Ты нужен мне, чтобы ухаживать за медведями. Так что можешь остаться со мною и Озриком.

Парень пробормотал что-то невнятное, и мне пришлось попросить его повторить.

– У медведей нет имен, – выговорил он.

Горм поторопился исправить свою промашку:

– Зигвульф, мне кажется, Вало решил, что, раз ты не дал медведям имен, ты собираешься оставить их здесь.

Я совершенно не знал, что на это сказать, и посмотрел на него:

– И что ты предлагаешь?

Торговец птицами усмехнулся:

– Мой сын уже несколько дней зовет их Моди и Мади. Может быть, подойдет?

– И что это значит? – Я никогда прежде не слышал подобных имен.

– Это боги, сыновья Тора. Моди означает «яростный», а Мади – «сильный».

Я покосился на Вало:

– Подойдут им такие имена?

Молодой человек просветлел лицом и старательно кивнул несколько раз.

– Нужно перевезти Моди и Мади на корабль, – решил я.

Вало просунул руку под рубаху и вытащил дудку из оленьего рога, которая, привязанная кожаным шнурком, висела у него на шее.

– Они последуют за мной и придут сюда, – заявил он.

У меня отнялся язык. Медведи уже не были слабыми болезненными зверятами, какими их привезли в Каупанг. Они выросли, набрали вес, сделались подвижными и проворными и с удовольствием возились друг с другом. Поднимаясь на задние лапы, они с рычанием размахивали передними лапами, хватали друг друга смертоносными челюстями за шею, или за лапу, или за что придется, дергали, толкали и обменивались оплеухами. Не требовалось богатого воображения, чтобы вообразить, что может произойти, если они окажутся на свободе.

Горм снова поспешил мне на помощь:

– Вало, я придумал кое-что получше. Мы привезем их к кораблю на санях.

Так и было сделано. Моряки Редвальда соорудили волокушу размером вдвое больше обычной: на ней возвышалась прочная клетка, рассчитанная сразу на обоих медведей, потому что Вало убедил нас в том, что, если зверей разлучить, они разволнуются и никто не сможет поручиться за их поведение. Сам он устроился в клетке вместе с ними, потому что во время перевозки их было необходимо успокаивать. С большим трудом нам удалось впрячь в сани четырех перепуганных лошадок. А потом все мы – Горм с сыном, Редвальд, Охтер, птицелов Ингвар, Озрик и я – тоже вцепились в канаты и потащили сани в сторону порта. Наше передвижение по разъезженной и изрытой улице Каупанга вызвало переполох. Купцы при нашем появлении закрывали свои лавки, торговцы помельче спешили убрать с нашего пути прилавки, и лишь самые любопытные из покупателей оставались на улице и с раскрытыми ртами следили за нами. По пятам за нами, гавкая, рыча и лязгая зубами, мчалась огромная свора, в которую собрались все местные собаки.

Мы успешно добрались до причала, где команда Редвальда поджидала нас (и прилив), протащили сани с клеткой по помосту и успешно перегрузили ее на палубу корабля, где моряки крепко привязали ее канатами. Пока они занимались этим, я с помощью Ингвара совершил еще одну, последнюю покупку. Среди множества шавок, привлеченных нашим отъездом, я высмотрел несколько бойких собак среднего размера и плотного телосложения с короткими лисьими мордочками, стоячими треугольными ушами и завитыми кольцом хвостами. Они, как мне показалось, выделялись из стаи разумностью, и, что самое главное, мне пришло в голову, что если их густые, хотя и не слишком длинные шубы как следует отмыть и почистить, они сделаются снежно-белыми. Как и все, что имелось в Каупанге, они предназначались для продажи.

Итак, в качестве дополнительного груза мы взяли на корабль пять грязных драчливых собак. Оставшаяся свора, продолжая яриться, растянулась по берегу бухты и следила за тем, как увеличивалось расстояние между причалом и кораблем. Мы покинули Каупанг под тот же самый звук, под который не так давно прибыли туда, – громкий собачий лай.