Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Приносил, только не взял я его.

— А почему?

— Он просил за него десять монет. Меч, конечно, богатый, стоит этих денег, только когда у него ножны будут, а без ножен его разве что скупщик хлама купит. Богатый господин, которого он может заинтересовать, без ножен не купит. Я и послал его к кузнецу Тиссену, тот может и хорошие ножны сделать, и меч купить, у него деньга не переводится. Все, больше не нужен я вам? Могли бы и так спросить, надо было мне из-за этого ребра ломать?

— Ёган, — сказал Волков, — веревку поищи, берем его с собой.

— Чего? Нет, уговора такого не было. — Кирхер напрягся, помрачнел.

— У меня с тобой никаких уговоров вообще не было, поедешь со мной и укажешь мне этого кузнеца.

— Не поеду.

Пекарь попытался вскочить. На краю стола рядом с блюдом лежал нож, он к нему потянулся, да Сыч смахнул нож со стола, а Кирхеру на горло накинул веревку, что соединяла гирю и рукоять кистеня, и стал душить пекаря так, что у того лицо вмиг стало синим, а Сыч еще приговаривал:

— Экселенц сказал поедешь — значит поедешь.

А Ёган уже тащил веревку и, как подошел к Кирхеру, которого душил Сыч, так дал пекарю кулаком в брюхо, и уже после этого они вдвоем повалили его на пол, почти без сопротивления выкрутили тому руки за спину и поволокли к телеге. Сыч еще и спрашивал его:

— А где нам кузнеца-то найти твоего?

Эльза Фукс испуганно смотрела, как к ней в телегу закинули Кирхера, а вот брат Ипполит ничему не удивлялся, он только подвинулся чуток, чтобы ноги пекаря ему не мешали, и кавалер поехал дальше искать свой меч. Он подозвал к себе Сыча и сказал:

— Ты поговори с ним, надобно знать, где Вильма может быть. Меч мечом, но мы сюда не из-за него приехали. Нужно нам и про другой розыск не забывать.

— Так вы, экселенц, скажите, что ищем-то, мне бы знать, про что спрашивать.

— Спрашивай про купца Якоба Ферье, что месяц назад пропал в «Безногом псе». Нужно узнать, кто его убил и куда делись его вещи.

Сыч кивнул, кинул поводья своего коня Максимилиану, а сам сел в телегу и сказал ласково:

— Госпожа Эльза, пройдитесь пешочком, разомните ножки свои прекрасные, пока я с этим пекарем парой слов перекинусь.

Девушке повторять нужды не было, она и сама не очень хотела ехать в телеге, где лежал связанный Кирхер. Пошла за ними пешком.

Большие ворота на двор кузницы были распахнуты настежь. Тут стояли возы со снятыми для ремонта колесами и осями, звенели молоты, сновали работники, были тут и коновалы с конями, которым надобны новые подковы. Работы, видно, было много.

Кавалер пытался найти среди людей хозяина. Старшего. Кузнеца Тиссена. Он заехал на двор и стал оглядываться, а к нему сразу пошел здоровенный детина в кожаном фартуке, молодой и деловой, с молотком в руке. Руки у него как у некоторых ноги и силы огромной.

— Что вам надобно, добрый господин, — спросил детина.

Глядел он если не с вызовом, то уж точно без почтения. Не поздоровался даже, тем более не кланялся. Стоял, подперев бока, наглый.

— Просто смотрю, — отвечал кавалер.

— А смотреть тут нечего, авось не балаган. Выезжайте со двора и вон с улицы любуйтесь.

Волков опустил на него глаза, теперь разглядывал его пристально.

А тот не испугался, тоже взгляда не отвел, спокойно молотком поигрывал.

Неизвестно как — то ли по выражению лица кавалера, то ли просто догадался, но Максимилиан стал натягивать тетиву арбалета. Знакомо лязгнул ключ и затрещал, защелкал замок тревожно. Волков этого не видел, но прекрасно знал, что вот сейчас щелкнет особенно звонко, а это значит, тетива легла в замок и можно класть болт на ложе. Когда он услышал этот щелчок, спросил у здоровяка:

— Где кузнец Тиссен?

— А что вам за дело до кузнеца? — отвечал молодец, и это был уже открытый вызов.

— Ты бы, мордоворот, ответил лучше на вопрос, не злил бы моего господина, — крикнул Ёган.

— А ты помолчи, холоп, — отвечал здоровяк, — пусть твой господин отвечает, а с тобой мне говорить нет желания.

Волков все больше удивлялся этому городу. Народ тут был груб и не пуган. Вот так отвечать незнакомцам могли только уверенные в себе люди. Или крепко уверенные в городской страже.

— Смотри, дурак, — крикнул Ёган предупредительно, — с огнем играешь.

— Сам дурак, — огрызнулся здоровяк, — говорите, что хотите, или убирайтесь отсюда.

Ёган было хотел продолжить перепалку, но Волков остановил его жестом и произнес:

— Где кузнец Тиссен? Последний раз спрашиваю.

И тут здоровяк залихватски свистнул, да так звонко и громко, что все, кто был на дворе кузни, услыхали. Звон сразу стих, и со всех сторон стали к ним подходить люди. Мастера и подмастерья. Молодые и опытные, все с орудиями своего нелегкого труда. Их оказалось семь человек, остальные, видимо, были не кузнецами, а заказчиками, и смотрели на происходящее с интересом, но со стороны.

А к кавалеру неспеша подошел Сыч, принес из телеги секиру, сам стал, на копье оперся и заговорил ехидно, так, чтобы все слышали:

— Экселенц, что, опять вшивоту местную будем уму-разуму учить?

Все это он делал так естественно и обыденно, что многим подумалось, что и впрямь приехавшие занимаются этим чуть ли не ежедневно.

А еще они смотрели на кавалера, а тот выглядел страшно. Глаза красные, голова вся зашита, рука тоже, а все равно секиру держит крепко и привычно. Надменный взгляд человека, чье ремесло — война. И Волков наконец заговорил:

— Сыч, приволоки пекаря сюда.

Сыч тут же пошел за Кирхером, а остальные ждали, чем все закончится.

Когда пекарь был во дворе, кавалер спросил у него, указывая на здоровяка секирой:

— Этот вот кузнец Тиссен?

— Нет, — хмурился Кирхер. — Этот сын его старший, Вилли.

— Паскуда ты, — злобно ухмыльнулся сынок кузнеца и показал Кирхеру кулак, — погоди, получишь свое.

— Кто знает, где кузнец Тиссен? — громко спросил кавалер, оглядев присутствующих.

— Он за железом уехал, — отвечал самый старший из кузнецов, с окладистой бородой дядька. — Поехал к купцам на пристань, будет к вечеру.

— Ганс Спесивый принес ему меч, который у меня украл. Пусть кузнец тот меч вернет мне, я живу в «Георге Четвертом».

— Никакого меча мы не брали, — заявил сынок кузнеца Тиссена.

А Волков глянул на него и продолжал громко:

— А этого недоумка я с собой заберу, чтобы кузнец расторопнее шел ко мне.

— Никуда я не пойду с тобой, — грубо крикнул сын кузнеца.

Он повернулся было, чтобы уйти,