Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Волков шел обратно мрачный, чувствовал себя он плохо: от одной мысли, что меч не найти, его от злости аж трясти начинало. А может, не от мысли, а от раны на руке, которая начинала побаливать. Он подошел к телеге, где сидели монах и Эльза, уставился на нее тяжелым взглядом. Сам думал о том, где меч искать, но она-то этого не знала и решила, что злой господин с ней сейчас что-то недоброе сделает, стала всхлипывать. А он сказал ей:

— Чего скулишь? Думай лучше, где дружков Вильмы твоей искать, куда Ганс подался и где меч мой достать.

— Меч? — Девушка всхлипывать не перестала. — Меч дорог вам?

— Дорог.

— Так объявите за него деньгу, может, он у трактирщиков, они у Вильмы все покупали, если она цену небольшую просила. Так бывало…

Но кавалер поднял палец, прерывая ее. Постоял задумчиво пару мгновений и сказал Максимилиану:

— Едем на рыночную площадь, скажешь там кое-что.

— Да, господин, а что сказать?

— Сейчас придумаю.

⠀⠀

На площади, хоть день и шел к вечеру, народ был.

Распихав людишек конем, Максимилиан выехал в центр и звонким юношеским голосом кричал так громко, как мог:

— Слушайте, люди Хоккенхайма. Иероним Фолькоф, рыцарь божий и хранитель веры, коего кличут Инквизитором, говорит вам: всем, кто скажет, где скрывается воровка и ведьма Вильма, что кличут Шалавой, или кто скажет, где скрывается Ганс Хигель по прозвищу Спесивый, тот получит от господина кавалера десять талеров земли Ребенрее серебром. А кто скажет, где скрываются люди из их банды, коих зовут конюх Клаус, Черный Маер и Ёган Нога, тот получит пять талеров земли Ребенрее серебром. А кто знает, где есть украденный ими у господина кавалера меч, тот получит десять талеров земли Ребенрее серебром. Кавалер проживает в трактире «Георг Четвертый», туда и приходите.

Это он повторил трижды, и когда говорил последний раз, вокруг него уже собрались люди. Слушали юношу и косились на кавалера, что сидел на коне чуть позади глашатая, переговаривались. Волков не понимал, на чьей стороне они, обворованного рыцаря или воров-земляков. Но деньги есть деньги, в этом кавалер был уверен.

Когда Максимилиан закончил, он сказал ему:

— Теперь все это повторим на площади перед кафедральной церковью. А потом поедем ужинать.

Все люди его взбодрились, они хотели есть и знали, что поедут на постоялый двор, а не в лодочный сарай.

⠀⠀

«Георг Четвертый» был не просто трактиром, не обычным постоялым двором. Тут, говорят, и вправду двадцать четыре года назад останавливался император Георг. И теперь тут располагался Волков, небогатый и разыскиваемый в двух городах рыцарь божий. Но то был рыцарь, которому распорядитель Вацлав открыл лучшие покои, что были в трактире. И покои те были удивительны. В них было две комнаты, и обе огромны. В одной роскошная кровать под балдахином высотой чуть не до пояса кавалеру, а в другой камин и стол на восемь персон под скатертью и с канделябрами на нем. На полу паркет, на паркете ковры, а стены дорогим сукном обиты. Волков даже растерялся, когда услужливый Вацлав кланялся ему и приглашал в покои. А Ёган как вошел в них, так стал головешку свою чесать и спрашивать у кавалера:

— Господин, а нас ни с кем не путают?

— Не знаю, — отвечал Волков, оглядывая роскошь.

— Боюсь, что путают, а как узнают, что мы не принцы, так попрут нас отсюда вместе с вещами.

— Попрут так попрут, — философски размышлял Сыч. — А пока тут поживем. Экселенц, а мы где спать будем?

— Вроде как вам свое место укажут, Ёган, а ты как вещи принесешь, воду готовь мыться и насчет ужина распорядись.

— Да, господин.

Ёган помог Волкову снять сапоги, ушел. Пришел монах, уложил его на роскошную кровать, зажег свечи и стал смотреть резаную руку, а кавалер наслаждался комфортом и теплом. Если бы вчера ему не врезали доской или еще чем по голове, не поранили руки и голову и он не потерял бы меч, можно было бы считать, что дело идет хорошо.

А вот монах так не думал, брат Ипполит хмурился, разглядывая его руку. За ухо он только мельком взглянул, а руку опухшую смотрел и трогал долго, мял, следя за реакцией кавалера, а потом произнес:

— Ладно, завтра будет видно.

Тут в дверь постучались и спросили, можно ли еду приносить. Волков дал согласие и босой — по коврам ходить было приятно — пошел к столу. А на стол ему ставили лакеи в чистой, справной одежде. Кланялись, как входили, носили еду и вино, посуда вся удивительная, а блюдо под пирогом так и вовсе серебро. И кушанья были под стать посуде. Волков ел так, как давно не ел. Часть дал Максимилиану, остальное Ёгану, много еды осталось. Тот пошел в людскую, где спали слуги, и там они с Сычом, монахом и девицей Эльзой Фукс еще лакомились пирогом с зайчатиной и остатками ветчины.

После кавалер помылся, отпустил Ёгана и завалился спать, да тут руку начало дергать, не больно, но неприятно. И голова в который раз заболела. Он уже хотел позвать монаха, да тут в дверь заскреблись. Пришел Сыч, глядел заискивающе — просить, видно, что-то собирался. Кавалер лежал на кровати и ему был не рад:

— Чего тебе? — спросил он у Сыча.

— Экселенц, я вот о чем спросить хотел, — мялся Фриц Ламме.

— Говори уже.

— Чтобы вы не серчали, как в прошлый раз, хочу спросить у вас, можно мне девицу эту пользовать?

Конечно, чего этот пройдоха еще желал просить. Молоденькую девицу Эльзу Фукс. Волков молчал.

— Я так думаю, она уже и не девица, от нее авось не убудет, ежели я попользуюсь, — продолжал Сыч.

Кавалер и сам о ней думал за ужином, она приятна была. Но то ли зад у нее был для него тощий, то ли огня у него не оказалось сегодня, а скорее всего, чувствовал себя он плохо, вот и не стал звать девушку. А Сыч стоял, ждал его решения. Хоть и неприятно было Волкову, чтобы он имел девчонку, но Сыч много делал правильного последнее время, оказался ему полезен, и кавалер сказал:

— Ладно, заслужил, бери, но только добром.

— Экселенц, конечно, я ту бабу в Альке брал со злобой, так как она сама зла была, а эту девчонку только лаской.

— Ладно, иди и скажи монаху, чтобы пришел, голова у меня болит.

⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 16

⠀⠀