Арлекин - Бернард Корнуэлл

— Что случилось? — спросила Жанетта дрогнувшим голосом.

— Это сэр Саймон Джекилл, — попытался объяснить Томас.

— Сэр Саймон?

Услышав это имя, из помещения для мытья посуды вышел отец Хобб с большой чашей воды.

— Порочная тварь, полная зла и греха, — проговорил он по-английски и обратился к Жанетте: — У вас есть какая-нибудь тряпка?

— Она не говорит по-английски, — сказал Томас. Его лицо заливала кровь.

— На тебя напал сэр Саймон? — спросила Жанетта. — Почему?

— Потому что я посоветовал рыцарю ошпарить задницу, — ответил Томас и был награжден улыбкой.

— Неплохо, — сказала графиня.

Она не пригласила Томаса остаться на кухне, но и не прогнала его. Жанетта стояла и смотрела, как священник обмывал ему лицо. Потом отец Хобб снял с Томаса рубашку и перевязал грудную клетку.

— Скажи ей, чтоб помогла мне, — сказал отец Хобб.

— Она не опустится до этого, — ответил Томас.

— Печальный и грешный мир, — заключил отец Хобб и добавил: — Теперь не шевелись, Том. Сейчас будет больно, дьявольски больно.

Он ухватился за перебитый нос, послышался хруст хрящей, и Томас взвыл. Отец Хобб приложил к носу намоченную холодной водой тряпку.

— Держи ее здесь, Том, и все пройдет. Ну, не совсем, но ты привыкнешь. — Качая головой, он сел на пустую бочку из-под соли. — Господи Иисусе, Том, что же с тобой делать?

— Вы уже все сделали, — сказал Томас, — и я вам благодарен. Денек-два, и я буду прыгать, как весенний ягненок.

— Ты и так слишком долго прыгал, Том, — серьезно проговорил отец Хобб.

Жанетта, ни слова не понимая, смотрела на мужчин.

— Бог дал тебе хорошую голову, — продолжал священник, — но ты впустую тратишь свои мозги, Том, впустую.

— Вы хотите, чтобы я стал священником?

Отец Хобб улыбнулся.

— Сомневаюсь, что ты сильно доверяешь церкви, Том. Ты бы мог стать архиепископом, у тебя хватило бы ума и хитрости для этого. Но похоже, тебе куда больше нравится быть солдатом. Однако ты в долгу перед Господом, Том. Помни данное отцу обещание! Ты дал его в церкви, и для твоей души было бы неплохо его сдержать.

Томас рассмеялся и тут же пожалел об этом, поскольку ребра пронзило болью. Он выругался и, извинившись перед Жанеттой, снова обратился к священнику:

— И как же, во имя Господа, мне сдержать свое обещание, святой отец? Я ведь даже не знаю, что за сволочь украла копье.

— Какая сволочь? — спросила Жанетта, уловив только это слово. — Сэр Саймон?

— Он сволочь, — признал Томас, — но не единственная.

И он рассказал про копье, про тот день, когда вся его деревня была перебита, про умирающего отца и про человека, поднявшего флаг с тремя желтыми ястребами на синем фоне. Разбитые губы мешали говорить, он рассказывал медленно. А когда закончил, Жанетта пожала плечами.

— Значит, ты хочешь убить этого человека, так?

— Когда-нибудь.

— Он заслуживает смерти, — признала Жанетта.

Удивленный этими словами, Томас посмотрел на нее заплывшими глазами.

— Вы его знаете?

— Его зовут мессир Гийом д'Эвек.

— Что она говорит? — спросил отец Хобб.

— Я его знаю, — мрачно продолжила Жанетта. — В Кане, откуда он родом, его иногда называют рыцарем моря и суши.

— Потому что он сражается и там и там? — догадался Томас.

— Он рыцарь, — сказала Жанетта, — но также и морской грабитель. Пират. У моего отца было шестнадцать кораблей, и Гийом д'Эвек украл три из них.

— Он воевал против вас? — удивился Томас.

Жанетта кивнула.

— Он считает, что любой не французский корабль — вражеский. А мы бретонцы.

Томас посмотрел на отца Хобба и беззаботно проговорил:

— Вот видите, святой отец, чтобы сдержать обещание, мне нужно всего лишь сразиться с рыцарем моря и суши.

Отец Хобб не понял, о чем они говорили по-французски, но грустно покачал головой:

— Как ты выполнишь свое обещание, Томас, — это твое дело. Но видит Бог, ты дал обет, а я смотрю, что ты не слишком-то стремишься его исполнить. — Он потрогал деревянный крест, что носил на кожаном ремешке на шее. — А что мне делать с сэром Саймоном?

— Ничего, — ответил Томас.

— Я должен, по крайней мере, сообщить Тотсгему! — убеждал священник.

— Ничего не надо, святой отец, — настаивал Томас. — Пообещайте мне.

Отец Хобб подозрительно посмотрел на него.

— Уж не думаешь ли ты отомстить сам, а?

Томас перекрестился и застонал от боли в ребре.

— Разве наша Мать Церковь не учит нас подставлять другую щеку?

— Да, — с сомнением проговорил отец Хобб, — но она не оправдывает того, что сегодня совершил сэр Саймон.

— Мы развеем его гнев своей кротостью, — смиренно сказал Томас.

Отец Хобб, впечатленный этим проявлением истинного христианства, согласно кивнул.

Жанетта, насколько могла, следила за их разговором и уловила его суть.

— Вы обсуждаете, что сделать с сэром Саймоном? — спросила она Томаса.

— Я убью гада, — по-французски ответил он.

Жанетта поморщилась.

— Хорошая мысль, англичанин. Ты станешь убийцей, и тебя повесят. И тогда, слава Господу, станет двумя англичанами меньше.

— Что она говорит? — спросил отец Хобб.

— Она согласна, что я должен прощать своих врагов, святой отец.

— Добрая женщина, — кивнул отец Хобб.

— Ты действительно хочешь убить его? — холодно спросила Жанетта.

Томас вздрогнул от боли, но все же она была не столь сильной, чтобы он не почувствовал близость Жанетты. С этой женщиной трудно, решил он, но она прелестна, как весна. Подобно остальным стрелкам Скита, Томас таил несбыточные мечты узнать ее получше. А ее интерес давал ему шанс.

— Я убью его, — заверил он графиню, — а убив, верну вам доспехи и меч вашего мужа, госпожа.

Жанетта нахмурилась.

— Ты способен сделать это?

— Если вы поможете.

Она состроила гримасу:

— Каким образом?

И Томас рассказал ей. К его удивлению, Жанетта не ужаснулась и не отвергла эту идею, а согласно кивнула.

— Это действительно может получиться, — чуть помолчав, сказала она. — Это должно сработать.

Так сэр Саймон объединил своих врагов, а Томас нашел союзника.