За тихой и темной рекой - Станислав Рем

«Крепенько же они спали», — подумал про себя Анисим Ильич. Вслух переспросил:

— Говоришь, покойный Бубнов бросился на вора?

— Точно так-с.

— И? — Анисим Ильич исподлобья посмотрел на подчинённого.

— И вор, то есть уже убийца, убежал. После того, как всё произошло.

— Куда?

Младший следователь пожал плечами:

— В окно, я так думаю. Или в двери… Хотя, в двери могли увидеть.

— То-то, что могли. Ты окно осматривал?

— Ещё нет.

— А чем же ты, интересно, занимался?

— Жену Бубнова, ну то есть вдову успокаивал, — Селезнёв смотрел на Кнутова открыто и преданно. Голос молодого, неопытного сыщика слегка дрожал, что Кнутову было понятно. Как-никак, первое убийство в городе за весь год, что младший следователь служил в управе. — А может, это китайцы… шалить вздумали?

— А может, рак на горе свистнул и вприсядку в пляс пошёл? — Анисим Ильич отмахнулся от помощника и принялся осматривать комнату.

Подданные из Поднебесной империи действительно занимались грабежами два-три года назад. И основательно. Однако Кнутов решил эту версию отложить на дальнюю полку. Во-первых, китайцы никогда не шли на «мокрое дело», опасаясь мести со стороны властей и влиятельных родственников убиенного. А во-вторых, «рыжьё», то есть золото, они предпочитали не обработанное ювелирами, а в самородках. Его легче сбывать: мол, шёл, шёл по тайге, да и нашёл. Попробуй придраться!

Первое, на что обратил внимание Анисим Ильич, было то, что убийца обшарил кабинет поверхностно. Открыл ящики комода, слегка в них порылся, даже не выбросив бельё на пол. А ведь именно внутри кальсон и бюстгальтеров купцы чаще всего прятали ценные вещи в расчёте на то, что грабитель побрезгует копаться в чужом нижнем белье. Вскрыт был ящик письменного стола. Однако бумаги в нём лежали нетронутыми. Это Кнутов определил по оставленному сверху карандашу. А секретер и вовсе не был вскрыт. Хотя в нём могло храниться много чего ценного.

Анисим Ильич приблизился к оконной раме, тщательно осмотрел её. Та была закрыта на щеколду. На подоконнике не оставлено ни единого следа. Анисим Ильич показал на окно Селезнёву и постучал себя пальцем по лбу: мол, думай, прежде чем делать выводы. После Кнутов ещё раз осмотрел кабинет цепким, всё фиксирующим, взглядом.

— Нет, брат Селезнёв, — Анисим Ильич наклонился над ковром и проверил его на наличие кровавых пятен. — Молоканина убили не здесь. Следов борьбы нет. А в коридоре, — следователи вернулись к телу. — Но, — продолжал вполголоса рассуждать Анисим Ильич, — И здесь мы не видим следов сопротивления. А по идее Бубнов должен был кричать, пытаться защититься. Но — ничего подобного. К тому же убийца покинул помещение через двери, как все нормальные люди. А так как ни супруга покойного, ни прислуга не слышали шума борьбы, либо призывов потерпевшего, то можем сделать вывод: Кузьму Бубнова убил человек, ему хорошо знакомый. Они стояли друг против друга. Беседовали. Причём на близком расстоянии. Бубнов смотрел в лицо убийце, именно потому он и не увидел, как тот достал нож. А убийцу в дом впустила, возможно, прислуга. Либо жена.

— Как же так? — Селезнёв с недоумением смотрел на начальство. — Жена убивает своего мужа?

— Я не сказал — жена. Вероятно, любовник, с которым господин Бубнов имел несчастье неожиданно встретиться, когда тот пытался покинуть апартаменты госпожи Бубновой. Или же второй вариант: кто-то из прислуги стал наводчиком. Привёл в дом человека. Тот принялся копаться в кабинете Бубнова, и когда купец поднялся по лестнице, порешил его. Но по этой версии выходит, что купец был близко знаком с кем-то из криминального мира. А иначе как понять его беспечность? К тому же плоховато воры изъятие ценностей произвели. Коли решились на убийство, то и грабить следовало по полной. Одним словом, как ни крути, как ни верти, а в первую очередь следует отработать всех знакомых Бубновых. И прислугу. Что пропало?

Селенёв достал из кармана записную книжку, раскрыл её и принял-ся читать:

— Деньги в сумме две тысячи триста пятьдесят семь рубликов. В крупных ассигнациях. Золотой браслет. Портсигар, тоже золотой. Запонки…

— Кто помог составить список? — перебил Селезнёва сыщик.

— Жена покойного. Всё детально осмотрела, три раза перепроверяла. Каждую вещь перед вашим приездом расписала, каждую вещь во всех подробностях. А как вы объявились, тут же убежала в свои покои.

— И принялась голосить по убиенному кормильцу? Может, она тебе и стоимость всего указала?

— Так точно. До копеечки.

Кнутов тихонько ругнулся. Господи, куда катится Россия? И это на периферии. Что уж говорить о столичных нравах…

— Так, — Кнутов достал платок и вытер им руки. — Труп в морг, на более детальный осмотр. Произведи опрос всех, кто находится в доме. Хоть в одном абзаце найду твою фантазию, заставлю всё переписать.

— А вы куда, Анисим Ильич?

— На кудыкину гору! — отрезал Кнутов. — К начальству поеду, на доклад. Головой работай: случай-то неординарный!

Владимир Сергеевич дождался окончания выступления губернатора и под овации приамурской элиты вышел из зала в коридор.

Алексей Дмитриевич Баленский неслучайно вызвал губернского полицмейстера в городскую управу, где проходило очередное заседание городской думы. Сегодня решался вопрос об открытии в губернии собственной золотосплавочной лаборатории при Министерстве финансов. Золото в Амурской области имелось, и добывалось в большом количестве. Особенно приток шёл с Зейских приисков. Однако обрабатывать его до сей поры приходилось отправлять в Иркутск, где «шлиховое ры-жьё» очищали от примесей и отливали в слитки. Естественно, часть от прибыли оставалась в Иркутске, что не устраивало ни амурских золотодобытчиков, ни местную власть.

Владимир Сергеевич вышел на крыльцо, закурил. Теперь, ежели проголосуют положительно, ему придётся увеличить штат сотрудников в два, если не в три раза. Только на одну охрану лаборатории нужно выделить человек двадцать. А раз золотишко появится в Благовещенске, то жди разного рода криминала. Вот тебе и весь сказ! Жили не тужили, а пришла беда — отворяй ворота. Однако и без неё, без лаборатории далее жить — одно разорение. Столько денег уходит в чужую губернию! А можно ведь и свои вопросы решать без дотаций, которые постоянно приходится выпрашивать.

С правой стороны здания раздавались крики и ругань. В той части городской управы, с торца, находился ломбард. Шумно было и на заднем дворе, где обосновался городской пожарный обоз. И вообще управа Киселёву напоминала Ноев ковчег, только в чиновничьем понимании. В этом небольшом по размерам кирпичном здании кроме комнаты для совещаний городской думы нашли себе пристанище общественный банк, музей, библиотека, сиротский суд плюс вышеупомянутый ломбард. Подчас у Киселёва, который частенько по службе посещал управу, складывалось впечатление, будто через нее за день проходит весь город, начиная от благородных сословий и заканчивая нищими попрошайками.