Прощай, Ариана Ваэджа! - Стелла Странник

— Николай Петрович, — донесся до него голос Кондратьева. — Хватит витать в облаках, двигаемся дальше! Еще раз для тех, кто не понял или прослушал. Сначала идем все вместе до большого грота, он у вас помечен крестиком на карте. Там передохнем и разобьемся на две группы, потому что от него идет две галереи. Понятно?

* * *

Первый шаг в каменную расщелину Арбенин сделал осторожно, даже с опаской — в подобных местах он раньше не бывал, но, приглядевшись и привыкнув к полумраку, понял, что бояться нечего. Под ногами оставалась такая же твердая каменистая поверхность, как и снаружи, конечно, не каменная мостовая, но все же… Высокие потолки позволяли шагать в полный рост, не пригибаясь, что и стало главным преимуществом этого подземного вертепа. Правда, воздух, особенно поначалу, показался немного спертым, видимо, из-за влажности, однако, не настолько, чтобы создавать полный дискомфорт.

По мере продвижения вперед дневной свет начал бледнеть, пока не исчез совсем, когда подземный ход сделал небольшой изгиб, а затем еще и еще… Так что пришлось достать фонарики. Арбенин шел рядом с Сибирцевым практически в конце процессии, поэтому лучи от фонарей своих коллег иногда ослепляли, не давая разглядеть убранство галереи. За его спиной висел вещмешок с самым необходимым для коротких походов, а в руках — тоже фонарик.

Минут через десять мысль о несвежем воздухе ушла на задний план, куда ее отодвинули визуальные восприятия, играющие первую скрипку. И эта скрипка сначала издала дрожащие, несмелые звуки, а потом заиграла в полную силу, рождая кристальную, звонкую мелодию, с легкими переливами, серебристую и даже почти прозрачную, печальную и в то же время радостную. Эти звуки нарастали, пока не разрезали подземное пространство головокружительной, сбивающей с ног красотой.

— У-у-ух ты! — выдохнул Сибирцев, когда подземный переход вывел в небольшой грот, где можно было оглядеться как следует.

— Красота! — поддержал его Арбенин.

Он только сейчас и понял, что до этого ничего не видел! Глазам открывалась удивительная картина, которую можно было не только лицезреть, но и осязать, чтобы убедиться в подлинности экспоната.

На полу «зала» размером с хорошую гостиную в творческом беспорядке валялись каменные белесые глыбы, словно неизвестный скульптор только что работал здесь и вышел из своей мастерской всего лишь на минутку. А его стены… Разукрашенные редкими по красоте и изяществу натеками, которые неизвестный мастер хаотично разбросал своей легкой рукой — только так и добьешься гармонии. Местами они походили на тяжелые занавесы с узорчатой бахромой, местами — щетинились острыми кристаллами, напоминающими грозди винограда, а где-то и переходили в каскады натеков, будто застывших по мановению волшебника.

— Вот они — кальциты! Я читал о них, но представлял… чуть иначе… — Арбенин осторожно провел рукой по шершавой стене, будто опасаясь, что видение исчезнет. — В учебнике их называют натечными и кристаллическими кальцитовыми образованиями… Но это, Иван Викторович, так скучно! Могли бы ученые и более поэтическое название дать…

— Смотрите, смотрите, Николай Петрович, а здесь — толстая колонна! Даже не верится, что к ней не приложилась рука человека! Такая… точеная… Словно враз вылилась масса и застыла… А рядом — многоярусная пагода… Как будто вытекала масса порциями… И затвердевала постепенно…

— Поторопимся? Кажется, наши уже ушли далеко вперед. — Арбенин прислушался к звукам, да, где-то впереди раздавались приглушенные голоса. И все же не выдержал, нагнулся и подобрал с пола несколько ажурных кусочков и пару «сосулек», положил их в пакет. — Да, не знаю, взяли ли они пробы грунта… На всякий случай, поскребем пару минут? Здесь все равно один подземный ход… до большого грота…

— Опять Кондратьев будет ворчать… — недовольно процедил сквозь зубы Сибирцев, но тут же замолчал и достал скребок.

Из глубины пещеры вылетела крупная летучая мышь и пронеслась у них над головой, едва не сбив с ног. Уже в последний момент резко изменила траекторию… Как все-таки умеют они не натыкаться на препятствия!

— Разлетались тут… рукокрылые… — Сибирцев присел, чтобы было удобно взять образец с пола, если можно назвать так каменное дно пустоты в горном массиве.

Через несколько минут они догнали коллег — те уже расположились на камнях, разбросанных по большому гроту, тому самому, что помечен крестиком на картах.

Арбенин сделал шаг в это подземное помещение и замер. Оно поражало своим размахом, словно было подготовлено не для человека, а для сказочного великана: уж точно, что более десяти квадратных саженей (от автора: примерно 50 кв. метров), а в высоту — примерно саженей семь (грубо 15 метров). Такой масштаб впечатлял вдвойне, потому что интерьер гигантского грота был тоже фантастическим. Может быть, и фонари сослужили такую службу, но казалось, что все поверхности отделаны красным камнем и слегка мерцают при движении огня.

«Да это же ярко-красная глина, покрытая тонким слоем кальцита! — осенило Арбенина. — А если глина, то она рыхлая». Он подошел к ближайшему сталагмиту, тоже из «великанского набора» — в обхват примерно около сажени (более двух метров), а в высоту еще почти в два раза больше, и дотронулся до него рукой. Так и есть! А рядом, в углублении в стене, между двумя сталагмитами, мерцал в таком же красноватом цвете бюст длинноволосой девы! Казалось, что фигура когда-то стояла здесь во весь рост, а сейчас ее затянуло наростами из кристаллических кальцитных образований — если приглядеться, можно было распознать закругленные женские формы.

— Вот это да! Что это? — удивлению Арбенина не было предела, его словно магнитом тянуло к стене и он уже сделал шаг, чтобы улететь в неизвестность…

— Отстаете, господа! — вернуло его «на землю» сухое замечание Кондратьева.

Арбенин с Сибирцевым загадочно переглянулись: надо же, как в воду глядели!

— Присаживайтесь! — махнул рукой на камни поближе к себе краевед Потапенко. — Не удивляйтесь, такие скульптуры здесь на каждом шагу! Это природа-матушка…

— Да, мы тут решили разбиться на две группы, — изменил тему разговора Кондратьев. — Видите, из грота ведет два коридора, но они потом встречаются у водопада… Оба пути безопасны, Федор Алексеевич только что нас заверил в этом… По правому пойдем мы, ну, а по левому — наши… опоздальщики. Кто хочет присоединиться к ним?

Все молчали. И только практикант Сиротин несмело, видимо, без особого оптимизма, произнес:

— Тогда я пойду?

— Хорошо, Богдан. Н-да…

И после маленькой паузы Кондратьев добавал:

— Кстати, проверьте карты! Никаких ответвлений в этих коридорах нет, так что никто не заблудится. Встречаемся у водопада!

Арбенин еще раз подошел к гигантскому сталагмиту, чтобы разглядеть его. Тот был покрыт поперечными трещинами, которые, казалось, вот-вот рассыпят сооружение на отдельные части, а рядом уже валялось несколько отвалившихся кусков. «Да, недолог их век… — подумал он — А если и еще варварски отнестись к чуду природы… Кто его знает, может, уже человек нарушил вековой покой этой стоячей сосульки?».