Код Майя: 2012 - Аманда Скотт

Но в белую воду нырнула Стелла, и она отыскала там уродливый кусок белого известняка, Стелла полюбила его, и Стелла пыталась отыскать ответы на вопросы, мучившие ее по ночам и омрачавшие дни. Она, не понимая, что происходит, смотрела на камень.

— Я что-то пропустила?

Ноутбук Кита лежал под низким столом из ясеня; хранилище всего архива Седрика Оуэна плюс сотни файлов неудавшихся расшифровок и один — с успешной. Она вывела его на экран и перешла к строфе, которую Кит вспомнил.

«Я твоя надежда в конце времен. Прижми меня к себе, как ты прижал бы свое дитя. Слушай меня, как стал бы слушать свою любовь. Верь мне, как своему богу — кем бы он ни был.

Следуй по указанной тебе дороге и будь со мной в назначенное время и в назначенном месте. И сделай то, что предсказали хранители ночи. А после этого следуй велению своего сердца и моего, потому что они едины.

Не подведи меня, ибо это будет означать, что ты подвел себя самого и все ждущие миры».

Она принялась грызть кончик ручки.

— Я прижимала тебя к себе, как прижимала бы дитя. И слушаю тебя во всем. Я готова тебе поверить, если ты дашь мне то, во что я должна верить. И я не бросила тебя в Гейпинг-Гилл, а это должно означать, что между нами возникли определенные отношения. Я готова идти по дороге, на которой ты мне покажешь что-нибудь полез…

В этот момент в ее сознании не вспыхнул голубой свет, но ее пронзила неожиданная мысль.

— Стелла Коди, ты идиотка. И к тому же слепая.

Она вскочила на ноги и помчалась к письменному столу, стоящему в углу, туда, где Кит с патологической аккуратностью хранил все свои бумаги, а значит, она могла найти то, что надо, если знала, что ей требуется.

Сейчас она совершенно точно знала это; она вытащила коробку с отпечатанными копиями первых трех дневников, блокнот и новую ручку и отнесла все к окну, остановившись лишь на мгновение, чтобы поцеловать тыльную сторону руки Кита.

— Если я когда-нибудь снова решу сказать тебе, что ты настоящая задница, напомни мне о том, что сейчас произошло.

Она произнесла это тихо, и он не проснулся, впрочем, он проспал почти целый день, пока она сидела, обложившись горами бумаг, изучала картинки на мониторе компьютера и задавала себе вопрос, который не приходил ей в голову раньше, постепенно подбираясь к ответу.

— Привет. Кто-нибудь есть дома?

Солнце клонилось к западу, и его янтарный свет проливался на реку. Ветерок стал холоднее и больше не пах так сильно водой. Гид и его подопечные давно ушли. Утки уплыли вверх по реке, где их подкармливали туристы, отдыхавшие в череде кафе и баров у моста Магдалены. Стелла сидела, скрестив ноги, грызла кончик ручки и в мягком вечернем свете делала записи в большом блокноте.

— Меня тут не ждут?

В дверях появился приземистый мужчина, и сквозняк разбросал бумаги.

— Гордон? Конечно ждут, входите…

Профессор Гордон Фрейзер, бакалавр, магистр, член Геологического общества, член Королевского общества и основной претендент на пост ректора колледжа Бидз в том маловероятном случае, если бы Тони Буклесс когда-либо отказался от него, был геологом и специализировался на осадочных породах, а еще спелеологом с мировым именем.

Это был невысокий плотный мужчина с морковного цвета бородой и выступающими канатами сухожилий на предплечьях. Волосы обрамляли его голову шапкой роскошных завитков, на зависть всем женщинам мира. Одет он был в футболку Клуба спелеологов и скалолазов Кембриджа, со списком своих первых спусков на груди, который мог бы показаться невероятным, если бы Стелла не принимала участия в последнем и не знала, что все остальное чистая правда.

В его речи ясно слышался акцент жителя северо-западной Шотландии, и рассказывали, будто он носит килт, хотя сама Стелла видела его в шотландском одеянии только один раз, три недели назад, когда Гордон Гном выступал в роли второго свидетеля на их свадьбе.

Сейчас он смущенно замер на пороге с букетом фрезий в руках и заглядывал в дверь. Каменный череп оказался вне поля его зрения, и Стелла, прежде чем встать, быстро накрыла камень своим рюкзаком.

— Извините, я увлеклась дневниками. Давайте сделаю нам кофе, а потом попробуем разбудить Кита. Он расстроится, если не повидает вас.

— Кит не спит, — откликнулся Кит со своего кресла, стоящего у окна.

Он произнес это, слегка растягивая слова, так что было непонятно, проснулся он три часа назад или еще находится в полудреме. Колеса, работающие на батарейках, начали со стоном поворачиваться, и он пожал своим здоровым плечом.

— Извини, — ответил он на ее немой вопрос. — Я должен был бы признаться раньше. Но это было такое удовольствие — наблюдать за тем, как ты работаешь.

Его чуть отстраненный взгляд встретился с ее взглядом и сказал ей яснее слов, что ему тоже необходимо побыть одному, просто посидеть и подумать; что какая-то часть его существа хочет оставаться закрытой от всех и он просит у нее за это прощения.

— Мне нужно в туалет, — весело проговорил он. — Если ты сделаешь кофе, я буду готов к тому моменту, когда он сварится, и ты сможешь показать, что тебе удалось найти в дневниках Оуэна.

Кухня пристроилась в углу комнаты, остатки планировки времен Тюдоров, когда архитекторы не видели причин защищать спальню и кабинет от тепла, идущего от плиты.

Когда он ушел, Стелла не спеша занялась приготовлением кофе, поручив Гордону молоть зерна, пока сама кипятила молоко в кастрюльке с толстым дном. Они разговаривали о пещерах, которые оба знали, и ни словом не обмолвились о несчастном случае. Они уже все обсудили у постели Кита за те три недели, что предшествовали его возвращению домой.

За это время другие спелеологи прошли их маршрутом в обе стороны и составили карту; в Интернете появились фотографии храма земли с его великолепными люстрами из влажных камней. Антропологи уже изучали настенные рисунки, давали им имена, классифицировали, разгадывали их тайны.

Кресло Кита со скрипом катилось из спальни и расположенного за ней туалета. Он переодел футболку и смочил водой волосы, но они все равно торчали в разные стороны и стали скорее каштановыми, чем золотыми. Она заметила все это, как заметила бы месяц назад, но совершенно с другим чувством.

— Итак? — Он пристроился у трехстворчатого окна и подвинул ногой низкий столик. — Ты провела целых три часа, без помех изучая дневники Седрика Оуэна. Что тебе удалось найти?

Стелла оказалась не готова к такому вопросу. Ее академическая выучка требовала продолжить исследования, собрать результаты, возможно, разгадать тайну.

Они терпеливо ждали; двое из троих мужчин, которым она доверяла больше всех остальных в мире.

— Мне очень не хочется это говорить, — сказала она. — И я не уверена, что смогу посмотреть Тони Буклессу в глаза, но он тоже должен здесь присутствовать.