Гибель королей - Бернард Корнуэлл

– Дом был пожалован архиепископу, – ответил священник, – и пожаловал его Альфред.

– Архиепископу? – изумился я. Плегмунд – очень набожный мерсиец, друг Альфреда, а теперь еще и владелец одного из лучших домов Лундена – был новым архиепископом Контварабурга. – Сюда приходила молодая девушка? – спросил я. – Или ирландец? Воин?

Вот тут священник побелел как полотно. Наверное, он вспомнил, как к дому приходила либо Сигунн, либо Финан, и наконец-то сообразил, кто я такой.

– Ты Утред? – спросил он.

– Я Утред, – ответил я и толкнул дверь.

Продолговатая комната, которая была очень уютной, когда здесь жила Гизела, сейчас превратилась в помещение, где монахи переписывали манускрипты. Вдоль стен стояло шесть высоких столов с чернильницами, перьями и стопками пергамента. За двумя столами работали клирики. Один писал, копируя рукопись, другой же с помощью линейки и иглы накалывал линии на чистом листе. Эти линии предназначались для того, чтобы потом, при переписывании, строчки ложились ровно. Оба клирика нервно глянули на меня и вернулись к работе.

– Так приходила девушка или нет? – спросил я у священника. – Датчанка. Стройная и красивая. С эскортом из полудюжины воинов.

– Приходила, – ответил тот, чувствуя явную робость.

– И?

– Она отправилась в таверну, – напряженно проговорил он. Это означало, что ее грубейшим образом выставили за дверь.

– А Веостан? – спросил я. – Где он?

– Его квартира у верхней церкви.

– Плегмунд здесь, в Лундене? – спросил я.

– Архиепископ в Конварабурге.

– Сколько кораблей у него в собственности? – продолжал я расспросы.

– Ни одного, – ответил священник.

– Тогда ему не нужен этот чертов док, ведь так? Так что мой корабль постоит здесь, пока я его не продам, и если ты, церковник, прикоснешься к нему, если ты только подумаешь о том, чтобы увести его отсюда, я вывезу тебя в море и научу, как быть похожим на Христа.

– Похожим на Христа? – удивился он.

– Он же ходил по воде, верно?

Эта мелкая перепалка очень расстроила меня, потому что напомнила о том, как крепко церковь вцепилась в Уэссекс Альфреда. Кажется, король пожаловал Плегмунду и Верферту, епископу Виграсестера, чуть ли не половину лунденских причальных сборов. Альфред хотел, чтобы церковь была богата, а епископы – могущественны, потому что он опирался на них в распространении и укреплении своих законов. Если бы я помог расширить хватку Уэссекса на север, эти епископы, священники, монахи и монашки быстро рассредоточились бы по новым территориям и принялись бы насаждать свои безрадостные правила. Однако деваться мне было некуда, я был связан по рукам и ногам из-за Этельфлед, которая в настоящий момент находилась в Уинтансестере. Об этом мне рассказал Веостан.

– Король попросил собрать все семейство, – мрачно сообщил он, – и готовиться к его смерти.

Веостан – лысый флегматичный западный сакс, лишившийся почти половины зубов, – командовал гарнизоном Лундена. По идее Лунден подчинялся Мерсии, но Альфред позаботился о том, чтобы каждый, кто обладал хоть какой-то властью в городе, становился лояльным Уэссексу. Веостан был хорошим человеком, усердным, но лишенным воображения.

– Мне нужны деньги для ремонта стен, – пожаловался он мне, – а они ничего не дают. Шлют деньги в Рим, чтобы у папы хватало на эль, а за работы на стенах платить не хотят.

– А ты укради, – предложил я.

– Не получится, я же не могу сослаться на датчан – за много месяцев мы не видели ни одного, – сказал он.

– Кроме Сигунн, – напомнил я.

– Красивая бабенка, – сказал он, одаряя меня беззубой улыбкой.

Веостан приютил ее, пока она ждала меня. Она не получала никаких вестей из Буккингахамма, но я подозревал, что и дом, и амбары, и кладовые превратятся в дымящиеся руины, как только Сигурд вернется из Сестера.

Финан прибыл через два дня, радостный и полный новостей.

– Мы вдоволь подурачили Сигурда, – сообщил он, – и завели его в лапы к валлийцам.

– А Хестен?

– Бог его знает.

Финан рассказал, как они с Меревалем отступили на юг, в леса, и как Сигурд погнался за ними.

– Господи Иисусе, он просто горел жаждой мести. Он послал за нами с десяток всадников в разных направлениях, а мы держались одной группой. – Он отдал мне мешочек с серебром – имущество погибших.

Взбешенный Сигурд, потеряв всякую осторожность, пытался окружить неуловимую добычу и послал людей на запад и на юг, но добился лишь того, что раздразнил валлийцев, которые всегда отличались вспыльчивостью. С холмов скатилась банда вооруженных до зубов валлийских дикарей и собралась убивать северян. Сигурд сдержал их атаку стеной из щитов, а потом неожиданно отступил на север.

– Наверное, до него дошла весть о кораблях, – сказал я.

– Вот бедняга, – радостно заявил Финан.

– А я нищ, – сказал я.

Буккингахамм уже, наверное, превратился в пепел, ренту никто не платит. Семьи всех моих людей в Лундене, а «Дочь Тюра» продана за жалкие гроши. Этельфлед не в состоянии как-то помочь, она в Уинтансестере, рядом с больным отцом. Там же находится и ее муж. Она прислала мне письмо, вполне любезное, но абсолютно неласковое, и это заставило меня предположить, что она знает: вся ее переписка читается. Я рассказывал ей о своем бедственном положении, и в своем письме она предложила мне наведаться в одно из ее поместий в долине Темеза. Управляющий этого поместья сражался вместе со мной при Бемфлеоте и обрадовался встрече. В той битве его сильно покалечили, однако он мог ходить на костылях и ездить верхом. Он одолжил мне денег.

Лудда все это время оставался со мной. Я сказал, что оплачу его услуги, когда снова разбогатею, и что он волен идти куда угодно, но он захотел остаться. Он учился владеть мечом и щитом, а мне было интересно в его компании. Двое из моих фризов ушли, решив, что у другого лорда они заработают больше. Я их не удерживал. Я находился в таком же положении, что и Хестен, мои люди уже задавались вопросом, а не совершили ли они ошибку, присягнув мне.

А потом, к концу лета, вернулся Ситрик.