Баллантайн - Уилбур Смит

Король и его приближенные два дня стояли лагерем возле ручейка, дожидаясь, пока Умлимо решит их принять.

Каждый день ее служители приходили к Лобенгуле от имени пророчицы за подарками и данью. Посланцы, колдуны и ведьмы рангом пониже, были самые разношерстные: сумасшедшие, с безумными глазами, отмеченные прикосновением духов, которым служили; молодые девушки с раскрашенными телами, смотревшие пустым взглядом курильщиков конопли; мудрые всепонимающие дети, которые в отличие от своих сверстников не смеялись и не играли. Древние старики и старухи с хитрющими глазами тихо и льстиво разговаривали с королем, обещая: «Может быть, завтра. Кто знает, когда сила предвидения снизойдет на Умлимо».

На рассвете третьего дня Лобенгула послал за Базо. У королевского костра ждал Ганданг, разодетый в парадную форму: перья, меха, кисточки коровьих хвостов на локтях и коленях. Рядом сидели еще шестеро старших вождей.

– Базо, мой славный топор с острым лезвием, я выбрал тебя: ты встанешь позади меня на встрече с Умлимо, чтобы прикрыть мою спину от предательского удара, – приказал Лобенгула.

Базо напыжился, гордый таким знаком королевского доверия.

Дорогу показывала ведьма. С приплясыванием и бормотанием она провела их через поселок, затем вверх по склону горы. Отягощенный громадным весом, Лобенгула часто останавливался, хрипло дыша, и отдыхал, опираясь на руку Ганданга. Наконец они добрались до подножия отвесной скалы, где увидели пещеру: шириной шагов сто, а вот до потолка можно было дотянуться рукой. Когда-то давно вход заложили квадратными каменными блоками, но камни рухнули, оставив черные провалы, и стена стала похожа на беззубый рот старика.

Повинуясь кивку отца, Базо поставил резной табурет у входа в пещеру, и Лобенгула с благодарностью опустился на него. Базо встал за спиной короля, сжимая в руке ассегай, направленный лезвием на темную дыру в скале.

Внезапно из пещеры раздалось жуткое шипение и свирепый рык разозленного леопарда. Звук был такой громкий и правдоподобный, что закаленные старые воины невольно вздрогнули и отшатнулись, огромным усилием воли заставив себя устоять на месте. Старая ведьма хихикнула и пустила струйку слюны на подбородок.

Снова наступила тишина, но теперь в ней чувствовалась угроза: кто-то невидимый наблюдал за пришельцами, притаившись в непроницаемой темноте пещеры.

Вдруг раздался голос – нежный и звонкий голос ребенка. Он шел не из пещеры, а прямо из воздуха над головой короля. Все подняли глаза, но ничего не увидели.

– На холмах засияют звезды, и Черный Бык не сможет их погасить.

Вожди придвинулись друг к другу, словно в поисках поддержки, и все стихло. Базо бросило в дрожь. По спине между лопатками щекотно стекали струйки пота – будто насекомые бегали. Послышался другой голос, и Базо резко повернул голову: звук шел из-под земли под ногами короля и казался мурлыканьем обольстительной красавицы.

– Солнце засияет в полночь, и Великий Слон не сможет его погасить.

И вновь воцарилась пугающая тишина.

Со скалы над головами пришельцев раздался хриплый нечеловеческий крик, похожий на карканье черной вороны:

– Прислушайся к мудрым словам лисицы, а не лиса, Лобенгула, король…

Голос осекся, в темной пасти пещеры что-то зашуршало. Старая ведьма, сидевшая у ног Лобенгулы, кивая и усмехаясь, неуклюже поднялась и выкрикнула приказ на непонятном языке. В пещере что-то мелькнуло – Лобенгула и вожди пришли в смятение: они сто раз приходили сюда, но никогда не видели ни самой Умлимо, ни каких-либо признаков ее пребывания в глубине горы.

Сейчас происходило нечто выходившее за рамки ритуала и традиций. Старуха бросилась вперед, злобно ругаясь. Теперь можно было разобрать, что творится в темноте: два жутких прислужника Умлимо пытались остановить кого-то маленького и более ловкого. Им это не удалось – человек вырвался из похожих на когтистые лапы цепких рук и выбежал на порог пещеры. В лучах утреннего солнца появилась Умлимо.

От ее поразительной красоты все, даже король, ахнули и вытаращили глаза.

Девушка была в расцвете женственности, материнство еще не оставило следа на ее теле. Соблазнительный, как спелый фрукт, живот переходил в тонкую, словно у юноши, талию. Намазанная жиром гладкая кожа светилась темным янтарем. У девушки были длинные, гибкие, точно шея цапли, руки и ноги, изящные ладони и стопы. Обнаженное тело украшала лишь нитка алых бус, завязанная узлом на уровне впадинки пупка. Изгиб бедер образовывал широкую чашу, на дне которой лежал пушистый треугольник – словно маленький зверек, обладающий отдельным телом и существованием. Голова держалась на длинном стебельке шеи; короткие волосы обнажали аккуратные уши. У девушки были восточные черты лица: огромные раскосые глаза, высокие скулы, прямой точеный нос – но рот страдальчески искривился, глаза, не сводившие взгляда с молодого вождя за спиной короля, затуманились слезами.

Девушка медленно подняла руку и жестом, исполненным бесконечной печали, протянула вперед мягкую розовую ладонь.

– Танасе! – прошептал Базо, всматриваясь в бывшую невесту. Его руки так тряслись, что ассегай стучал по краю щита.

Именно эту женщину он выбрал в жены – и ее так жестоко у него отняли. После ухода Танасе Базо не искал другой жены, хотя король журил его, а остальные шептались, что мужчина без женщины – это ненормально. И все же Базо не мог забыть свою милую умницу невесту.

Он хотел подбежать к ней, забросить на плечо и унести прочь, однако ноги приросли к земле – печаль Танасе отражалась в его собственных глазах.

Хотя девушка стоит совсем рядом, дотянуться до нее так же невозможно, как достать луну. Она – дитя духов, ее охраняют их жуткие слуги, делая недосягаемой для любящих рук и верного сердца.

Ругаясь и всхлипывая, прислужники выскочили из глубины пещеры. Танасе медленно опустила руку. Еще мгновение девушка всем телом тянулась к Базо, потом ее прелестная головка упала, точно пожухлый цветок на длинном стебельке шеи. Прислужники схватили беглянку за руки.

– Танасе! – последний раз позвал Базо.

От звука его голоса плечи девушки вздрогнули, и случилось нечто ужасное: по спине Танасе, от полушарий упругих ягодиц до шеи, пробежала судорога – мускулы подергивались и сокращались по обеим сторонам позвоночника. Девушка выгнулась, словно натянутый лук.

– Дух снизошел на нее! – каркнула старая