Женская война - Александр Дюма

— А отчего сам он не приехал с этой важной вестью? — спросила принцесса.

— Он остался в Гиени, чтобы набрать несколько сот солдат. Он сказал мне, что может уже надеяться на триста человек, только они из-за недостатка времени будут плохо подготовлены к кампании, и что лучше всего, если он получит место коменданта какой-нибудь крепости, например, Вера или острова Сен-Жорж. «Я уверен, — говорил он мне, — что там я буду полезен их высочествам».

— Но каким образом исполнить его желание? — спросила принцесса. — Нас так не любят при дворе, что мы сейчас никого не можем рекомендовать, а если кого порекомендуем, то он в ту же минуту станет человеком подозрительным.

— Может быть, ваше высочество, — сказала виконтесса, — есть средство, о котором говорил мне сам Ришон.

— Какое?

— Герцог д’Эпернон, — отвечала виконтесса, покраснев, — говорят, влюблен в одну девицу…

— Да, в красавицу Нанон, — перебила принцесса с презрением, — мы это знаем.

— Говорят, что герцог д’Эпернон ни в чем не отказывает этой женщине, а эта женщина продает все что угодно. Нельзя ли купить у нее место для Ришона?

— Это была бы разумная трата, — сказал Ленэ.

— Да, правда, но наша касса пуста, вы это знаете, господин советник, — заметила маркиза де Турвиль.

Ленэ с улыбкой повернулся к Клер.

— Теперь вы можете, виконтесса, показать их высочествам, что вы обо всем позаботились.

— Что вы хотите сказать, Ленэ?

— Вот что хочет он сказать: я так счастлива, что могу предложить вашему высочеству небольшую сумму, которую я с трудом вытянула у моих фермеров; приношение очень скромно, но я не могла достать больше. Двадцать тысяч ливров! — нерешительно прибавила виконтесса, краснея и стыдясь, что предлагает такую незначительную сумму первым после королевы дамам страны.

— Двадцать тысяч! — повторили обе принцессы.

— Но это просто богатство в наше время! — продолжала старшая с радостью.

— Милая Клер! — вскричала молодая принцесса. — Как мы заплатим тебе за усердие… чем?

— Ваше высочество, вы подумаете об этом после.

— А где деньги? — спросила маркиза де Турвиль.

— В комнате ее высочества, куда отнес их мой слуга Помпей.

— Ленэ, — сказала принцесса, — вы не забудете, что мы должны двадцать тысяч ливров виконтессе де Канб?

— Они уже записаны среди наших долгов, — отвечал Ленэ, вынимая записную книжку и показывая, что эти двадцать тысяч ливров, помеченные сегодняшним днем, уже стоят в длинном ряду цифр, который, вероятно, несколько испугал бы принцесс, если б они вздумали сложить их.

— Но как могла ты пробраться сюда, дорогая красавица? — спросила принцесса у Клер. — Здесь говорят, что господин де Сент-Эньян занял дорогу, осматривает людей и их пожитки, как настоящий таможенник.

— Благодаря благоразумию моего Помпея мы сумели избежать этой опасности: отправились в объезд; это задержало нас в дороге на лишних полтора дня, но сделало наш путь безопасным. Иначе я уже вчера имела бы счастье видеть ваше высочество.

— Успокойтесь, виконтесса, — сказал Ленэ, — время не потеряно, стоит только хорошо употребить нынешний день и завтрашний. Сегодня, как изволит помнить ее высочество, мы ждем трех курьеров. Один приехал, остаются еще два.

— А нельзя ли узнать имена этих двух курьеров? — спросила маркиза де Турвиль, надеясь как-нибудь поймать советника, с которым она соперничала, хотя между ними не было явной распри.

— Прежде, если расчеты не обманут меня, — отвечал Ленэ, — приедет Гурвиль от герцога де Ларошфуко.

— То есть от принца де Марсильяка, хотите вы сказать? — перебила маркиза.

— Принц де Марсильяк теперь называется уже герцогом де Ларошфуко.

— Стало быть, отец его умер?

— Уже с неделю назад.

— Где?

— В Вертёе.

— А второй курьер? — спросила принцесса.

— Второй курьер — капитан телохранителей принца, господин Бланшфор. Он приедет из Стене; его пришлет маршал Тюренн.

— В таком случае думаю, — сказала маркиза де Турвиль, — чтобы не терять времени, можно было бы привести в действие мой первый план, составленный в расчете на согласие Бордо и союз господ Тюренна и Марсильяка.

Ленэ улыбнулся, по обыкновению.

— Извините, маркиза, — сказал он чрезвычайно учтиво, — но планы, составленные принцем, теперь исполняются и обещают полный успех.

— Планы, составленные принцем! — язвительно повторила маркиза де Турвиль. — Принцем!.. Когда он сидит в Венсенской башне и ни с кем не может сообщаться!

— Вот приказания его высочества, написанные его собственной рукой и помеченные вчерашним днем, — возразил Ленэ, вынимая из кармана письмо принца Конде, — я получил их сегодня утром. Мы поддерживаем постоянную связь.

Обе принцессы почти вырвали бумагу из рук советника и прочли со слезами радости все, что там было написано.

— О, в карманах Ленэ найдешь всю Францию! — сказала с улыбкой вдовствующая принцесса.

— Нет еще, ваше высочество, нет еще, — отвечал советник, — но с Божьей помощью, может статься, так и будет. А теперь, — прибавил он, со значением указывая на Клер, — теперь виконтесса, после долгого пути, верно, нуждается в покое…

Виконтесса поняла, что Ленэ хочет остаться наедине с принцессами, и, увидев на лице старшей из них улыбку, подтверждающую это, поклонилась и вышла.

Маркиза де Турвиль осталась, надеясь собрать богатый урожай самых свежих известий, но вдовствующая принцесса подала знак невестке, и обе они сделали величественный реверанс по всем правилам этикета, показывая маркизе, что политическое заседание, на которое ее пригласили, уже кончилось.

Маркиза — любительница теорий — очень хорошо поняла намек; она сделала обеим дамам еще более низкий и церемонный реверанс и ушла, про себя призывая Бога в свидетели неблагодарности принцесс.

Вдова и ее невестка прошли в свой рабочий кабинет. Пьер Ленэ последовал за ними. Убедившись, что дверь крепко заперта, он начал:

— Если вашим высочествам угодно принять Гурвиля, то я скажу, что он только приехал и теперь переодевается, потому что не смеет показаться в дорожном платье.

— А какие новости он привез?

— Важное известие: герцог де Ларошфуко будет здесь завтра или, может быть, даже сегодня вечером с пятьюстами дворянами.

— С пятьюстами дворянами! — вскричала принцесса. — Да это целая армия!

— Однако ж это затруднит нам путь. По-моему, лучше бы пять-шесть слуг, чем вся эта толпа. Мы легче бы скрылись от господина де Сент-Эньяна. Теперь почти невозможно проехать в Южную Францию без досмотра.