Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 2 - Александр Дюма

Д’Артаньян подошел ближе.

В это мгновение человек в шляпе с перьями перестал размахивать руками, уперся кулаками в колени и, согнувшись, стал наблюдать, как шестеро дюжих мужчин пытались поднять обтесанный камень на деревянный обрубок, чтобы потом подвести под глыбу веревку лебедки.

Задыхаясь и обливаясь потом, строители изо всех сил старались приподнять камень на несколько дюймов над землей, в то время как седьмой готовился при первой же возможности сунуть под него толстый брусок. Но камень дважды вырывался у них из рук раньше, чем им удавалось достаточно поднять его, и рабочим приходилось отскакивать назад, чтобы глыба не отдавила им ног.

Человек в шляпе с перьями выпрямился и гневно спросил:

– Что это? Из соломы вы, что ли? Черт возьми! Отойдите и посмотрите, как это делается.

«Гм, – подумал д’Артаньян, – не собирается ли он поднять эту глыбу? Любопытно».

Землекопы отошли с понурым видом, покачивая головами; на месте остался только тот, кто держал деревянный брусок, – по-прежнему готовый исполнить свою обязанность.

Человек в шляпе с перьями подошел к камню, наклонился, просунул под него руки, напряг геркулесовы мышцы и ровным, медленным движением, напоминавшим ход машины, поднял глыбу на целый фут от земли. Рабочий воспользовался этим и подложил брус под камень.

– Вот! – сказал исполин, не бросив глыбу, а медленно опустив ее на подпорку.

– Ей-богу, – воскликнул д’Артаньян, – я знаю только одного человека, способного показывать такие фокусы!

– А? – спросил гигант и обернулся.

– Портос! – прошептал изумленный мушкетер. – Портос в Бель-Иле!

Со своей стороны человек в шляпе посмотрел на мнимого управляющего и узнал его, несмотря на непривычный костюм.

– Д’Артаньян! – вскричал он, краснея. – Тсс! – прибавил он через мгновение.

– Тсс! – отозвался мушкетер.

В самом деле, если д’Артаньян разоблачил Портоса, то и Портос тоже поймал д’Артаньяна. В первую минуту в каждом из них сильнее всего говорило желание сохранить свою тайну.

Тем не менее они обнялись.

Они хотели скрыть от присутствующих свои имена, а не свою дружбу.

Но после объятий оба задумались.

«Почему Портос в Бель-Иле ворочает камни?» – спросил себя д’Артаньян, но, конечно, спросил мысленно.

Портос, менее искушенный в дипломатии, подумал вслух.

– Зачем вы в Бель-Иле? Что вы тут делаете?

Нужно было ответить без колебаний.

Если бы д’Артаньян не нашелся сразу, он бы никогда не простил себе этого.

– Я здесь потому, что вы в Бель-Иле, друг мой.

– Ага, – ответил Портос, видимо, сбитый с толку этим доводом, стараясь уяснить себе его с помощью своей известной нам сообразительности.

– Конечно, – продолжал д’Артаньян, не желавший дать своему другу опомниться, – я сначала поехал к вам в Пьерфон.

– И не застали меня там?

– Нет, но я видел Мустона.

– Но ведь не Мустон сказал вам, что я здесь?

– Почему бы ему было не сказать мне этого? Разве я не заслуживаю доверия Мустона?

– Он сам этого не знал.

– О, вот причина, по крайней мере не оскорбительная для моего самолюбия.

– Но как же вы добрались до меня?

– Э, дорогой мой, такой важный барин, как вы, оставляет следы всюду, где побывает, и я не уважал бы себя, если бы не умел находить моих друзей.

Даже столь льстивое объяснение не вполне удовлетворило Портоса.

– Но я ехал переодетым – значит, я не мог оставлять следов, – сказал он.

– Как же вы переоделись?

– Я приехал под видом мельника.

– Разве такой вельможа, как вы, Портос, может усвоить манеры простых людей настолько, чтобы обмануть других?

– Но клянусь вам, мой друг, я так хорошо играл свою роль, что все обманывались.

– Однако все же не настолько хорошо, чтобы я не мог отыскать вас.

– Да. Но как же это случилось?

– Погодите, сейчас расскажу. Представьте себе, Мустон…

– Ах уж этот Мустон! – проворчал Портос, сдвигая две триумфальные арки, служившие ему бровями.

– Да погодите же! Мустон не виноват, так как он сам не знал, где вы.

– Конечно. И потому-то мне так хочется скорее все понять.

– Как вы нетерпеливы, Портос!

– Ужасно, когда чего-нибудь не понимаю.

– Вы все поймете. Ведь Арамис писал вам в Пьерфон?

– Да.

– Он написал, чтобы вы приехали до равноденствия?

– Да.

– Ну вот, – заключил д’Артаньян, надеясь, что Портос удовольствуется этим объяснением.

Исполин глубоко задумался.

– Да, да, – сказал он наконец, – понимаю. Арамис звал меня до равноденствия, и потому вы поняли, что он просит меня приехать к нему. Вы спросили, где Арамис? Вы рассуждали так: «Где Арамис, там и Портос». Вы узнали, что Арамис в Бретани, и решили: «Портос в Бретани».

– Вот именно. Право, Портос, вы прямо колдун. Как вы все это сразу угадали! Приехав в Рош-Бернар, я узнал о возведении замечательных укреплений на Бель-Иле. Это подстрекнуло мое любопытство. Я сел в рыбачью лодку, не подозревая, что вы в Бель-Иле. Приехав и увидев человека, поднявшего такой камень, которого не сдвинул бы и сам Аякс, я воскликнул: «Только барон де Брасье в состоянии проделывать такие штуки». Вы услыхали, повернулись, узнали меня, мы обнялись, и, ей-богу, если вы не против, давайте обнимемся еще раз.

– Вот как все просто объясняется, – произнес Портос.

И он обнял д’Артаньяна с таким горячим чувством, что в течение пяти минут мушкетер не мог вздохнуть.

– Да вы стали еще сильнее прежнего, – заметил д’Артаньян. – Хорошо еще, что только в руках!

Портос ответил приветливой улыбкой.

В течение пяти минут д’Артаньян не мог перевести дыхание и за это время обдумывал нелегкую роль, которую ему придется играть. Надо было обо всем расспросить, самому ни на что не отвечая. Когда он окончательно отдышался, у него уже был выработан план кампании.