Казаки-разбойники - Юрий Волошин

Как и предполагал капитан, «Хитрый Лис» довольно быстро сближался с англичанами. Те пока еще не подняли тревогу. И лишь когда между кораблями оставалось не более полутора миль, стало заметно оживление на борту англичанина. Там бухал барабан, бегали матросы, ставили дополнительные паруса.

– Ничего у них не выйдет, – кричали французы, наблюдая за маневрами призового судна. – Слишком тяжел! Мы догоняем!

С расстояния меньше мили англичане открыли огонь. Ядра вспенили волны в непосредственной близости от бортов «Хитрого Лиса».

– Прилично стреляют! – бросил лейтенант Реше. – Но теперь придется ждать следующего залпа долго. Готовься! – повернулся он к пушкарям.

Прошло не менее двадцати минут в полном молчании. Суда сближались.

Залп качнул корабль, дым быстро отнесло немного в сторону. Два ядра проломили борт англичанина у самого фальшборта. Появился дым. Одна рея скособочилась, парус заполоскал.

– Приготовиться к повороту! – кричал капитан.

Матросы разбежались по снастям. Ждали окончательной команды.

Паруса медленно поворачивались за реями. Рулевой внимательно следил за ними, боясь упустить момент.

Наконец судно развернулось, продолжая сближение. Еще несколько минут – и жерла другого борта угрожающе уставились в близкий уже борт английского судна. Реше прокричал команду, взмахнул шпагой.

Грохнул залп, картечь с визгом врезалась в судно. Было хорошо видно, как не меньше десятка матросов упали на палубу.

А пушкари торопливо чистили стволы пушек, готовили заряды, пыжи, ожидая нового маневра судна. «Хитрый Лис» уже поворачивался другим бортом. Матросы остервенело тянули шкоты, фалы и брасы, поворачивая реи и паруса в нужное положение.

Стрелки занимали позиции вдоль фальшборта, прячась за ним в ожидании залпа противника.

Англичанам никак не удавалось поспевать за французами. Их тяжелый корабль был слишком неповоротлив. Они открыли огонь из мушкетов. Пули иногда долетали, впивались в доски обшивки, фальшборта, но в большинстве попадали в море.

Де Казен выжидал. Он хотел дать еще один залп. Суда уже сблизились на мушкетный выстрел, а капитан все помалкивал.

Огонь англичан все нарастал. Расстояние позволяло вести его на поражение.

Но вот де Казен дал команду канонирам, прогрохотал очередной залп. Дым унесло, множество тел в крови лежало на палубе английского судна.

Прозвучала команда стрелять из мушкетов. Матросы, выстрелив, тут же прятались вниз за фальшборт, хватали другой мушкет, вскакивали, быстро прицеливались, спускали курки и снова падали на палубу.

Появились раненые. Кто-то зажимал руку, кто-то живот. Один матрос уже наполовину свесился через фальшборт, выронив мушкет в воду.

Капитан заорал:

– На абордаж! На абордаж, черт вас задери!

Борта уже стягивали крюками на тросах, матросы с пистолетами и саблями, шпагами и тесаками уже прыгали на палубу к англичанам. Пики вонзались в трепещущие тела, пистолеты посылали пули в тела врагов, все это слилось воедино с оглушительными криками, свистом, воплями, скрежетом металла о металл.

Англичан оставалось мало. Многие из них уже были мертвы. Остальные отбивались от пиратов, теснимые к бортам. Рубка проходила быстро.

Не прошло и десяти минут, как англичане, оставшиеся еще живыми, побросали оружие и подняли руки.

– Всех за борт! Пленных не брать!

Этот уже знакомый приказ был воспринят со спокойствием. Он не вызвал почти ни у кого возмущения или недовольства. Люди еще не отошли от боевой горячки. Времени на обдумывание поступков не было.

Уже в темноте, когда происходила перегрузка грузов, Лука улучил момент и спросил у Назара:

– Неужели нельзя оставить живыми несчастных пленных и раненых?

– Значит, нельзя, – ответил тот, и в тоне его голоса Лука услышал те же вопросы без ответа, что были и у него. На душе стало легче, он улыбнулся, но в темноте Назар этого не заметил. Назар призадумался, потом добавил:

– Капитану необходимо, чтобы никто не знал о наших делах. А для этого приходится убирать свидетелей. Хорошо хоть, что он не бросает в море живых. Сколько мучений им выпало бы, пока смерть не прибрала бы их к себе.

– Господи, помилуй нас от такого! – прошептал Лука и пошел работать.

– Судно не сжигать! – распорядился капитан. Потом добавил: – Утопить его! Пусть пропадает бесследно и незаметно. Все перегрузили, Стевенар? – повернулся он к боцману, покрикивавшему на матросов.

– Заканчиваем, капитан! Еще с полчасика – и можно отваливать!

Добыча состояла из пиломатериалов, меда, солонины, шкур оленей и бизонов, что доставляли с юга, и, главное, пушнины. Это был самый дорогой товар.

Пиломатериалы оставили на месте, взяв немного для нужд судна и на дрова, продовольствие и остальное перегрузили на «Хитрого Лиса». Теперь и этот корабль опустился до ватерлинии.

Проломили днище, покинули судно, отвалили и медленно уходили, следя, как купеческий корабль медленно опускается в пучину океана. Темнота поглотила его прежде, чем он пропал в морских глубинах.

Под штормовыми парусами «Лис» медленно потянулся на юго-восток. Спешить больше было нечего. Свободного места для груза в трюме не было. Снятые трофейные пушки стояли на палубе, прикрученные канатами к палубе и бортам.

Капитан имел карту этих вод и берегов и спокойно отдал распоряжение устроить праздничный пир по случаю одержанной победы.

Девять раненых и четверо убитых французов и казаков еще ждали своей очереди. Раненые – ухода, убитые – погребения.

Из казаков убили Михая, а ранеными оказались Макей, Омелько, Губа и Андрейко. И лишь Омелько был тяжел, остальные отделались легко и теперь участвовали в празднике, потягивая пиво и ром, который захваченный корабль вез в Англию.

– Откуда тут ром? – спросил Назар одного француза.

– Иногда испанцы привозят с юга, или контрабандисты оттуда же, – ответил матрос. – Отменное пойло, верно, приятель?

– Спорить не стану, Жан. Я такого еще не пробовал. Лука, отхлебни малость для пробы. Один глоточек, а то спросят, а ты ничего ответить не сможешь.

– Я все равно ничего не понимаю в таких напитках, Назар, – вытерев губы, ответил молодой казак. – Крепкий уж больно.

– А мне больше нравятся старые французские вина, друзья, – заметил Назар. – Мне лишь дважды пришлось пробовать их, но я запомнил. Отменный вкус!

Несколько фонарей слабо освещали палубу, где пировали матросы. Капитан и лейтенанты устроились в теплой каюте. А здесь приходилось кутаться в кафтаны, добытые у англичан.

Лишь на следующий день матросы под окрики боцмана принялись за работу. «Хитрый Лис» оделся парусами, слегка накренился и побежал на юг. Сзади в корму все туже ударял холодный ветер Лабрадора.