Казаки-разбойники - Юрий Волошин

Три дня спустя подошли к Тортуге. Этот остров и точно издали напоминал панцирь черепахи, за что и получил свое название. Рейд и гавань были достаточно обширны, и там стояли на якорях несколько кораблей самого различного вида и тоннажа.

К этому времени Лука уже мог немного двигаться и теперь стоял на палубе, облокотившись о планширь. Он с интересом вглядывался в очертания острова и форта на вершине утеса. Над фортом развивался французский флаг, что сильно удивило его.

Городок на берегу карабкался на склон холма, пестрел белыми домиками в гуще деревьев. Была поздняя осень, но некоторые деревья стояли в цвету. Это казалось удивительным и необычным. И воздух был теплым и приятным, не то что постоянная вонь на корабле, которой пропитались тут все предметы и закоулки.

«Хитрый Лис» осторожно входил в незнакомую бухту. При заходе на стоянку капитан внимательно вглядывался в берег и бухту, определяя на глаз, что за корабли здесь стоят.

Наконец якоря плюхнулись в темные воды бухты, судно развернуло, и оно остановилось.

Капитан прокричал в рупор:

– Поздравляю команду с отдыхом. Прибыли на благословенную землю Франции, на Тортугу! Всем вина и праздничное угощение! За все плачу я! Вот и лодки с закусками и лакомствами! Веселимся и отдыхаем!

Все, кто мог двигаться, столпились у фальшборта, а оттуда протягивали корзины, мешки и просто связки кур, бананов, визжащего поросенка и ром.

– Все берем! – распорядился капитан. – Боцман, плати людям в лодках!

Целую ночь на борту слышались пьяные песни, крики и шум. Матросы отводили душу после стольких месяцев трудного перехода через океан, походов вдоль американского берега. Теперь они могли насладиться вином, жратвой до отвала и бездельем на многие недели.

Лука с друзьями веселились вяло. Никто из них не чувствовал себя хорошо. Раны еще болели, приходилось быть осторожными, чтобы не зацепить их нечаянно. И другие матросы и казаки были еще нездоровы, но вино все же возбуждало, а обилие еды, свежей и вкусной, делало многих вполне веселыми и счастливыми. А к боли и невзгодам жизни моряки привыкли. Многие ничего другого никогда не видели и не мыслили себя вне судна.

Лишь под утро матросов одолели сон и усталость. Прямо на палубе они храпели и стонали во сне, переживая перипетии трудной безысходной жизни.

Боцман не стал будить их утром. Лишь кок по распоряжению капитана возился с поросенком и курами, готовя для команды отменный завтрак.

А утро было великолепным! Ярким, свежим и прозрачным. Море едва дышало и сонно ворочалось где-то за рифами. И только чайки, как обычно, кричали и носились над водой, выхватывая рыбешек и уносясь с ними куда-то.

Бухта выглядела живописно на фоне высокой скалы с фортом и раскидистыми деревьями среди камней и скал. Рыбачьи лодки уже чернели в море. В бухте остались лишь три незнакомых корабля и «Хитрый Лис» с призовым судном.

Капитан де Казен распорядился спустить малую шлюпку. Он был одет в праздничный кафтан малинового цвета со множеством пуговиц и галунов. Малиновые же чулки плотно облегали крепкие ноги, под коленками развевались ленты и кружева. Белоснежный кружевной воротник и широкополая шляпа с пером дополняли его туалет. Лейтенант Ферон и матросы-гребцы мало отличались от капитана. Все были одеты в парадную форму и выглядели бравыми и красивыми.

– Отправился наносить визит губернатору острова, – бросил Назар, кивнув в сторону отвалившей шлюпки.

– А не сцапают его там? – с некоторым удивлением спросил Лука.

– Зачем его арестовывать? Он имеет королевскую грамоту, разрешающую захват испанских судов, а это очень важно для Франции. Франция имеет большой интерес в таких людях, как наш капитан.

– И что он намерен делать дальше? – не унимался Лука.

– Прежде всего заручиться поддержкой губернатора в сбыте товаров, что находятся в трюмах. Получить сведения о делах в этих водах. Мне кажется, что наш капитан не намерен возвращаться во Францию. Во всяком случае, теперь.

– Откуда тебе это известно, Назар? – воскликнул Лука обеспокоенно.

– Из намеков и многих слов капитана, которые мне приходилось слышать во время наших переводов, Лука, – ответил Назар, но Луке стало не по себе от его безразличия и спокойствия.

Он глянул на друга с подозрением, а потом спросил:

– Ты словно не беспокоишься, что возвращение во Францию откладывается, Назар.

Усмехнувшись, тот ответил с кислой миной на лице:

– А что мне делать во Франции, Лука? Что я там потерял? А здесь есть возможность начать новую жизнь. Возможно, она будет не такой сложной и безысходной, какой была до сих пор.

– Ты не хочешь вернуться на родину? – возмутился Лука.

– Хочу, но не могу, Лука. Я так виноват перед всеми, особенно перед митрополитом Могилой! Как появлюсь перед его очами? Этого никогда не будет. Во всяком случае, пока у меня не появится возможность вернуть с процентами то, что я истратил.

– Но это же большие деньги, Назар! Может, мы сможем тебе помочь? Должен же капитан нам выплатить долги!

Лука тронул голову ладонью. Она начала пульсировать и болеть.

– Тебе нельзя волноваться, Лука, – участливо молвил Назар. – Успокойся и не растравляй себя моими заботами. Иди в тень и полежи.

Назар заботливо оттащил друга в тень фальшборта на одеяло и, постояв немного, удалился. В голове вертелись мысли, собрать которые воедино он не мог.

К вечеру вернулся капитан. По его виду матросы поняли, что настроение у того хорошее, и воспряли духом.

А после непродолжительного отдыха капитан, уже в домашних просторных и легких одеждах, вышел на палубу и громким голосом оповестил:

– Ребята, вас ждет приятная новость! Я договорился о продаже грузов! И по этому случаю прошу получить ваши денежки! Радуйтесь, свинячьи уши!

Матросы не оскорбились прозвищем, а огласили палубу громкими ликующими криками и топотом.