Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Думаете: а что же от меня нужно этому монаху? — смеялся брат Илларион. — Я скажу вам. Божьим промыслом известно стало нам, что у бургомистра вы изъяли сундук серебра. И то малый сундук, а в приюте для женщин так и вовсе большой нашли. Все себе взяли.

Волков опешил, едва сил хватило, чтобы рта как дураку не раскрыть, но вот не ерзать на стуле и не теребить стакан он не мог, а монах видел все да усмехался:

— Полноте вам. Вы же умный человек и понимали, что вам его не оставят. То не ваше, обер-прокурор да казначеи герцога все одно забрали бы все у вас. А так Матерь наша Церковь себе в помощь возьмет.

Все это было говорено так, словно и не просит монах ни о чем, а просто объясняет, почему серебро забирает. Сказано тебе, деньги не твои, а церкви, и смирись на том. Вот и все.

Волков помрачнел, а брат Илларион продолжал, говорил так, словно дело уже решено:

— Серебро посчитаем, если не хватит — все одно отвезем нунцию, авось угомонится, не так рьян будет. Остальное возьмем с имущества ведьм, надобно ему, алчному, тридцать тысяч собрать, и тогда дело ваше будет закрыто. А как нунций уедет, в город Фёренбург синьор наш пошлет своего человека, там епископская кафедра свободна. Без нунция оспаривать нашу кандидатуру некому будет. А как там наш епископ станет, так и решит он ваш вопрос.

Спорить было бессмысленно. Кавалер только и сказал:

— У меня сто шестьдесят шесть человек на содержании, не считая моих людей.

— Так возьмете сто талеров, — милостиво согласился казначей Его Высокопреосвященства.

— Сто шестьдесят шесть человек, среди них три офицера и восемь сержантов, — требовательно выговаривал Волков. — Триста монет мне на месяц нужно.

— И двухсот довольно будет, — твердо отвечал аббат. — Скажите, чтобы умерили алчность.

Так сказал, что и не поспоришь с ним.

— Хотите взглянуть на серебро? — спросил Волков, уже попрощавшись с ним.

— Всю жизнь на него гляжу, — отвечал монах-кардинал, вставая, — век бы его не видеть. Я братьев своих пришлю, пусть они смотрят.

Шестеро пришедших монахов были ловки на удивление. Тут же, в покоях, рассыпали серебро на большие рогожи, раскидали монеты мелкие к мелким, большие к большим, старые в отдельную кучу. Считали его проворно, в мешки складывали, сургучом запечатывали. Ёган, Сыч и Волков оглянуться не успели, как все уже посчитано было, сложено, веревками обвязано, сургучом залито. Монахи кланялись и ушли, даже сундуки не оставили, с собой уволокли.

— Какие же проворные до денег люди! — восхищался Ёган.

— Попы, одно слово, — вздыхал Сыч. — По проворству до денег они даже проворнее менял будут.

А последний монах, старший среди них, выложил перед Волковым кошель с деньгами и бумагу, просил расписаться. Оказалось, что это расписка о получении двух сотен талеров. Кавалер мрачнее тучи был, ставя подпись. Смешно, с него требовали расписку за то, что он получил жалкую часть из денег, которые он уже считал своими.

— А сколько же всего денег было? — спросил он у монаха, который прятал расписку в кожаную сумку для бумаг.

— Двенадцать тысяч шестьсот сорок два талера разными монетами, — сообщил тот. И ушел.

Кавалер же погрузился в траур. Пришел в себя и заорал:

— Ёган, а ну зови монаха нашего.

Ёган бегом кинулся из покоев, и вскоре перепуганный брат Ипполит стоял перед кавалером.

— Ты кому-нибудь пишешь? — Волков едва разжимал зубы от злости.

— Письма? — спросил юный монах.

— Письма.

— Только настоятелю Деррингхофского монастыря. Отец Матвей духовник мой. И как…

— Про деньги ему писал?

— Про деньги? — удивился брат Ипполит.

— Про деньги, про серебро.

— Нет, а зачем же?

— Не писал? — злился Волков. — Точно?

— Душой своей бессмертной клянусь, и не надобно отцу Матвею про то знать, не интересно ему, — убеждал кавалера монах.

— Ступай, — сказал Волков.

— Господин, — не ушел брат Ипполит, — бумаги, те, что из казначейства города прислали, их подписать нужно.

Он выложил счета, которые вчера Волков подписывать побоялся. Теперь, после приезда трибунала, он уже не был самозванцем. Еще раз просмотрев счета и подписав их, произнес:

— Этого всего мало будет, пусть городской совет еще денег дает, у нас теперь не только в тюрьме людишки сидят, но и на барже. Всех кормить нужно, всем палачи нужны.

Монах сел писать бумагу, а кавалер сидел рядом, все еще мрачный, и думал о том, как попы узнали про его деньги. А тут его Ёган позвал:

— Господин, идите поглядеть, тут нашел я кое-что.

— Не до тебя, — холодно сказал Волков.

— Да идите, взгляните, — настаивал Ёган. — Авось получшеет вам.

Удивленный такой настойчивостью слуги, Волков встал и пошел в свою спальню, куда звали его. Там Ёган откинул верхнюю перину, а затем и нижнюю, а под ней, на досках кровати… валялись золотые монеты, много монет.

Волков уставился с немым вопросом на слугу: откуда?

— Так вы мне велели деньги сторожить — думаете, легко было сидеть целыми днями? Тут от безделья с ума сойти можно было, дай, думаю, деньги посмотрю. Открыл и вижу: среди серебра нет-нет да и попадется золотой, вот я и стал их выбирать. Все выбрал. Сюда кидал. Как знал.

— И сколько здесь?

— Семьдесят одна, да все монеты разные. Все с разными королями.

Волков обнял за плечи слугу, заулыбался, от сердца печаль сразу ушла:

— Возьми себе две, нет, три бери, любые. Молодец ты.

Ёган тут же стал себе монеты выбирать, и приглянулись ему огромные дублоны, но кавалеру было их не жаль, сам же сказал любые брать. А уж как Ёган был счастлив! Он уже видел злую морду Сыча, когда он ему такую знатную деньгу покажет.

Кавалер договорился с братом Николасом и братом Иоганном начать дело сразу же после завтрака. Показать им тюрьму, залу для бесед и ввести их в курс дела. А также познакомиться с третьим монахом, входившим в трибунал. Звали его брат Марк.

Но как только он сел завтракать, так пришел барон фон Виттернауф и, не здороваясь, заговорил:

— Решили вы вопрос?

— Нет, — Волков отложил вилку, всем видом давая барону понять, что он не вовремя, — бежал он.

— Бежал? — переполошился барон. — Да куда же? Как?

— Бежал, не застал я его.

Барон без приглашения сел на стул напротив кавалера и зашептал, склоняясь над столом:

— Искать надобно. Найдите его.

— Попробую, — врал Волков, — он из Хиршей, где-нибудь да объявится.

— Ищите, денег на то не жалейте.

Кавалер поморщился, вопрос денег в