По следу Каина - Вячеслав Белоусов

Милиционер помоложе прыснул, Дыбин фыркнул на него, Мухин смущённо потеснился к Донскову.

– Нам вылазить? – крикнули из ямы.

– Куда? – гаркнул вниз Донсков. – Копайте ещё, ребятки.

– Чего ж тут? Тут пусто!

– Копайте, я сказал!

– Да что ищем-то? Известное дело – одна земля.

Луч фонарика запрыгал в яме, обшарил углы.

– Клад какой?

– Твёрдая? – заглянул вниз Донсков.

– Мягкая пока.

– Копайте, братцы, копайте, пока твёрдая не пойдёт, – крикнул Донсков, скривился и обернулся к оперативникам. – Мужики, прикурите мне кто-нибудь сигаретку. Рука в глине.

Пока Дыбин, сам не курящий, обшаривал взглядом оперативников, с сиденья машины медиков спрыгнул эксперт Глотов и подал пачку сигарет:

– Юрий Михайлович, у меня «Шипка».

– Давай, Вячеслав. Давно тут?

– Минут двадцать как подъехали. Твои подняли. Что ищем?

– Не догадываешься?

– Подозреваю.

– Многое бы я отдал, чтобы тот придурковатый не наврал.

– А они не врут.

– Ты уверен?

– Наука. У полоумных мозг в этом плане совершеннее.

– Дай-то бог, – затянулся Донсков сигаретой, и лицо его потеплело не то от табака, не то от заверений медицинского эксперта. – Не сносить мне головы, если ничего не найдём.

– Прямо не знаю, что и ответить, – Глотов прищурился и усмехнулся. – Не уверен, что лучше.

– Мудрый ты человек, Вячеслав, – покачал головой Донсков с кислой гримасой. – Возьмёшь в санитары, когда Максинов погонит?

– Спирта не хватит, – отказал эксперт. – Нам теперь только руки мыть и дают.

– Есть! – дико вскрикнули в яме.

– Что? – выплюнув сигарету, бросился туда Донсков. – Что есть?

И сам, не дожидаясь, спрыгнул вниз, подсвечивая себе фонариком.

– Мягкое здесь, товарищ капитан, – уже тише сказал мужичок, которому грозился Гремыкин. – Похоже, тело тут… труп.

Донсков посветил в том направлении, куда указывалось, и привалился спиной к стенке могилы: среди комьев и песка ясно проступала человеческая рука, голая до локтя. Остальное было завалено землёй.

– Санитаров надо? – спросил он мужичка, присевшего рядом, второй отвалился к другой стене.

– Водки бы, – поморщился тот.

– С собой нет. Но вытащите, как раз привезти должны. Я слово держу.

– Это когда будет…

– Ну что, кликну я санитаров? Глотов привёз двоих. Подменят вас.

– Чего уж… – махнул рукой мужичок. – Людям пачкаться. Они небось в халатах?

– Чего?

– В халатах, говорю, санитары-то?

– Не знаю. Наверное.

– Ты скомандуй, капитан, чтобы брезент нашли. Мы скоренько, – и мужичок подтолкнул Донскова наверх.

– Брезент давайте, – крикнул Донсков Глотову, когда его за руки вытащили из могилы. – Может, тут и глянешь трупик, Вячеслав? Что там? Живого-то не бросят?

– Как знать, – пожал эксперт плечами. – Я гляну. Только предварительно. Остальное при вскрытии. Сам понимаешь, а то до утра провозимся.

Дыбин протянул капитану новую сигарету, Донсков затянулся со сладостным умилением на лице, блаженно улыбнулся лейтенанту и подмигнул:

– А ты о футболе мечтал… Понял, в чём счастье сыщика?

– Бороться и искать. Найти и чтобы не стошнило, – выпалил тот.

– Вот именно. Правильно мыслишь, лейтенант.

– Это как раз для капитанов, – заулыбался сообразительный Дыбин.

– Отнюдь. Это и для майора подойдёт, – подмигнул Донсков.

Подняли наверх тело в чёрном брезенте. Подтащили к гробу, место позволяло. Все расступились, не отваживались открывать. Дарью, еле державшуюся на ногах, милиционеры попробовали увести к машине, но та не давалась. Гремыкин стоял настороже, но уже жался к машине медиков, Мухин опять не отходил от Донскова.

– Вы её оставьте, возможно, опознавать понадобится, – бросил оперативникам Донсков и улыбнулся толстушке. – Как? Есть ещё порох в пороховницах?

Та отвернулась, приметила Гремыкина, к нему прижалась.

– Вас вытаскивать? – обернулся капитан к яме. – Или сами выберетесь?

А эксперту махнул рукой – начинай, мол, однако из могилы не отвечали.

– Вы чего там? – наклонился Донсков. – Не уснули, братцы?

– Михалыч! Тут ещё один, – подал голос тот, из шутников, по имени Гришка.

– Ё!.. – вылетело у обомлевшего капитана, и он присел на корточки. – Вы чего там!.. Раскопщики хреновы!

– Ещё один, Михалыч! И тоже мужик!