Черный корсар - Эмилио Сальгари

— Нет, синьорина, вы больше не пленница.

— Как? — воскликнула она. — Но за меня не заплачен еще выкуп.

— Деньги уже внесены в судовую кассу.

— Кем же? — спросила в изумлении фламандка. — Я не успела еще предупредить губернатора Маракайбо о том, что нахожусь в плену.

— Это верно, но кое-кто уже позаботился о том, чтобы внести за вас выкуп, — ответил с улыбкой корсар.

— Так, может быть, это вы?

— Если это и так, то что же?.. — спросил корсар, не сводя с нее взгляда.

Помолчав с минуту, молодая фламандка сказала взволнованно:

— Я не ожидала встретиться с благородством на Тор-туге, но меня нисколько не удивляет, что этим благородным человеком оказался Черный корсар.

— Почему же, синьорина?

— Потому что вы не такой, как все остальные. За короткое время, что я на борту вашего корабля, я смогла убедиться, насколько благороден, щедр и отважен синьор Рокканера, владелец Вентимильи и Вальпенты. Прошу вас только, скажите, во что обошлась мне свобода.

— Вам не терпится уплатить свой долг? Или, быть может, вы торопитесь покинуть Тортугу?..

— Нет, ошибаетесь, кабальеро, расставаясь с вашим островом, я, наверное, буду сожалеть о нем больше, чем вы думаете. Верьте мне, в моей душе никогда не угаснет благодарность Черному корсару, и я никогда его не забуду.

— Синьорина! — воскликнул корсар, не в силах скрыть своего волнения. Он рванулся к молодой девушке, но тотчас отступил назад и промолвил печально:

— Да, но к тому времени я стану заклятым врагом ваших друзей и вызову в вашем сердце бог весть какую ненависть.

Взволнованный, он сделал несколько шагов по салону, внезапно остановился перед молодой девушкой и спросил ее без обиняков:

— Вы знакомы с губернатором Маракайбо? При этих словах девушка вздрогнула, выдав взглядом крайнее волнение.

— Да, — ответила она с дрожью в голосе. — Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Предположим, из чистого любопытства.

— О боже!..

— Что с вами, синьорина? — спросил удивленный корсар. — Вы бледны и взволнованны…

Вместо ответа молодая фламандка спросила его еще настойчивее:

— Но почему вы меня об этом спрашиваете?

Корсар собирался было уже ответить, но в эту минуту послышались шаги на лестнице. В каюту спускался Морган, уже успевший выполнить задание своего командира.

— Капитан, — сказал он, входя, — Пьетро Нау ждет вас, чтобы сделать срочное сообщение. Мне кажется, что у него все готово для экспедиции.

— Ах так!.. — воскликнул корсар, нахмуривая брови. — Уже?.. Не думал я, что месть так близка… — Обернувшись к молодой фламандке, которая была заметно взволнованна, он сказал: — Позвольте предложить вам гостеприимство в моем доме, который я предоставляю в ваше полное распоряжение. Моко, Кармо и Ван Штиллер отвезут вас туда и будут к вашим услугам.

— Но, кабальеро… одно только слово… — пробормотала она.

— Я понимаю вас, но о выкупе мы поговорим позднее.

Он поспешно вышел в сопровождении Моргана и спустился в шлюпку, ждавшую его у левого борта с шестью матросами на веслах.

Сев на корму, он взял в руки руль, но направил лодку не к молу, на котором флибустьеры возобновили свою пирушку, а к маленькой бухте, расположенной к востоку от порта.

Сойдя на берег, поросший высокими, стройными пальмами с веерными листьями, он знаком велел людям вернуться на корабль, а сам по едва заметной тропинке углубился в заросли.

Какая-то неотвязная мысль, как видно, не давала ему покоя. Время от времени он останавливался резко, словно грозя кому-то, размахивал руками и шевелил губами, разговаривая с самим собой.

Он далеко углубился в заросли, как вдруг чей-то насмешливый голос отвлек его от мучительных дум:

— Так я и знал, черт возьми, что встречу тебя здесь, кабальеро! Знать, тебе не до веселья, от которого все ходит ходуном на Тортуге, раз ты стороной добираешься до моего дома? Что с тобой, приятель? Уж не на похороны ли ты собрался?..

Корсар вздрогнул и по привычке потянулся к шпаге.

Перед ним стоял коренастый крепыш с грубыми чертами лица и проницательным взором. Одет он был как простой матрос и вооружен парой пистолетов и абордажной саблей.

— Ах это ты, Пьетро? — воскликнул корсар.

— Он самый.

Это был знаменитый Олоннэ, отважный мореход и заклятый враг испанцев. Выйдя из зарослей навстречу корсару, он весело смотрел на него.

Сейчас Олоннэ было не более тридцати пяти лет. Слава его гремела повсюду. Родился он во Франции, в Олоннэ, в графстве Пуату, и занимался контрабандой, плавая вдоль берегов Испании. Однажды ночью таможенники застигли его врасплох, он лишился лодки, а брат его был убит в перестрелке. Его самого ранили так тяжело, что он едва выжил.

Выздоровев, он попал в такую нужду, что вынужден был продаться в рабство к флибустьеру Монтбарсу-Опу-стошителю, лишь бы зарабатывать сорок эскудо, которые отсылал старушке матери.

Долгое время он подвизался среди буканиров в качестве подручного, а попросту говоря, им прислуживал, затем пошел в. флибустьеры и выделился необыкновенной храбростью и отвагой. В конце концов он выпросил у губернатора Тортуги небольшой корабль.

На этом суденышке он творил сущие чудеса, нанося огромный урон испанским колониям. Все три корсара — Черный, Зеленый и Красный — неизменно оказывали ему поддержку во всех его предприятиях.

Однажды, подгоняемый бурей к берегам Кампече, он потерпел кораблекрушение на виду у испанцев. Все его друзья были перебиты, но ему удалось спастись, погрузившись по горло в болото и вымазав лицо грязью.

Выбравшись живым из трясины, он и не подумал бежать, а, переодевшись испанским солдатом, проник в Кампече. Изучив укрепления города и подкупив нескольких рабов, он выкрал лодку и вернулся на Тортугу, где его все считали погибшим.

Другой на его месте не стал бы снова испытывать судьбу, но Олоннэ с двадцатью восемью матросами поспешил выйти в море и на двух маленьких судах направился к Лос Кайос ди Куба, бывшему в то время весьма крупным торговым центром.

Заметив его появление, испанские рыбаки предупредили губернатора. Тот направил против него огромный фрегат и четыре небольших парусных судна с солдатами и палачом, которому было ведено повесить флибустьеров.

Но и тут Олоннэ не отступил. Дождавшись рассвета, он с двух сторон обложил фрегат, а его двадцать восемь молодцов, несмотря на отчаянное сопротивление девяноста испанцев, ворвались на палубу и перебили всех, включая палача.

После этого он захватил все четыре корабля, сбросив в море сопротивляющихся испанцев.