Пират - Джин Вулф

Капитан Берт хихикнул.

— Могли бы, конечно, но вряд ли они настолько глупы. На атлантическое побережье, говоришь? Можешь разобрать эту надпись? Я дам тебе лупу.

Лупа мне не понадобилась.

— Москитовый залив.

— Видишь там какие-нибудь порты?

Я помотал головой:

— Нет, не вижу, капитан.

— Потому что там нет портов. Ни одного, ясно? Ближайший портовый город — Портобело, и это адская дыра. Если двинешься к западу оттуда, скоро попадешь в передрягу — ни одной безопасной якорной стоянки и самое гибельное малярийное побережье на свете. Не говоря уже о чертовых москитах. Поэтому корабли с сокровищами выходят из Кальяо и плывут на север к Панаме, не испытывая особых неудобств. В Панаме золото грузят на мулов и отправляют посуху в столицу Новой Испании, Мехико или прямиком в Веракрус.

Капитан Берт поднял на меня взгляд, выдержал паузу, а потом медленно и выразительно проговорил:

— Триста фунтов, Крис. Нормальный груз для испанского мула. Триста фунтов золота. Немалые деньги, а?

Я не мог представить такого количества золота. Полагаю, это отразилось на моем лице.

Капитан Берт порылся в кармане своего голубого сюртука и бросил на стол блестящую золотую монету.

— Это гинея. Видел такую когда-нибудь?

Я помотал головой.

— Весьма ценная монета. Швырни такую хозяину гостиницы, и с тобой будут обращаться как с джентльменом. Равна по стоимости двадцати одному серебряному шиллингу, а в Лондоне полно людей, которые не зарабатывают и шиллинга в день. Как по-твоему, сколько весит твоя гинея?

— Она не моя, — сказал я. — Она ваша, капитан.

— Дарю. Возьми ее и прикинь, сколько в ней веса? Я поблагодарил его и подбросил монету на ладони.

— Она легче мушкетной пули раза в два — два с половиной.

— Сколько? — повторил капитан Берт.

— Ну, мы отливаем пятнадцать пуль из фунта свинца, следовательно, каждая весит около унции. Значит, монета весит чуть меньше половины унции.

— Неплохо. — Капитан Берт улыбнулся и вернулся к своему точильному камню. — Я взвесил несколько гиней, каждая тянет на четверть унции или чуть больше. У нас в фунте шестнадцать унций, так? Не будем заморачиваться с тройской системой. Значит, из фунта золота получается шестьдесят четыре гинеи. Для ровного счета скажем шестьдесят.

Я считаю в уме не шибко здорово, но лучше многих.

— Шесть тысяч гиней из каждой сотни фунтов золота, то есть восемнадцать тысяч гиней из каждых трехсот фунтов, приходящихся на одного мула. А сколько мулов?

Он пожал плечами:

— По-разному. Иногда тридцать. Иногда сто. Выпьешь глоток бренди?

Я кивнул, и он принес графин и налил нам обоим.

— Надо будет заплатить команде, так? Обычай Берегового братства. Десять долей тебе, как капитану. Как по-твоему, десять долей составят шесть тысяч гиней?

Я на минуту задумался.

— Скажем, у нас всего сто долей, включая десять моих и дополнительные доли для помощников и так далее.

— И моих десять, Крис.

— Разумеется. Но в общей сложности сто долей. Если взять тридцать мулов, получается девять тысяч фунтов золота, капитан. Значит, одна доля составит девяносто фунтов золота…

— Продолжай.

Я еще не притронулся к бренди, но сглотнул.

— То есть пять тысяч четыреста гиней, капитан. Такую сумму составит одна доля.

— Достаточно, чтобы купить поместье в Англии, Крис. — Капитан Берт пригубил бренди. — Вкупе с приличными земельными владениями — и еще деньжата останутся. Собираешь ренту, свободные деньги вкладываешь в ценные бумаги. Под пять процентов годовых или больше. Обеспечен на всю жизнь, а?

Я кивнул.

— Это одна доля. А у тебя будет десять, Крис. И у меня тоже. Ты родом с Джерси? Ты как-то говорил мне про Джерси, если память не изменяет.

Я снова кивнул.

— Я так и думал. Джордж Картерет тоже из тех мест. Обосновался там в сороковых. Назвал ферму Нью-Джерси. За тысячу гиней можно приобрести всю колонию. Я бы не удивился.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем я смог выговорить:

— Вы были там?

— Да. Когда еще служил во флоте. Там нет ничего особенного — мелкие фермы, деревушки и все такое прочее. Теперь послушай меня, Крис. — Капитан Берт откинулся на спинку кресла и сложил ладони домиком. — Мне нужно это золото, тебе тоже. И есть три способа заполучить его, прежде чем оно окажется в Испании под надежной охраной. — Он поднял указательный палец. — Способ первый: захватить галеоны. Располагая достаточными силами, это можно сделать.

— Мне слабо, — сказал я. — Даже если я верну себе «Магдалену».

— И мне слабо, — признал капитан Берт. — У меня пять кораблей кроме «Уилда», и все же я не смогу захватить галеоны. И вдвоем мы не сможем.

Он поднял средний палец.

— Второй способ: захватить Веракрус. Там чеканят монеты, прежде чем отправить золото в Испанию, так? Оно и лучше. Мулы входят в город — под усиленной охраной, разумеется, — и золото помещается в казначейство. Отчеканенные монеты возвращаются туда же. В высшей степени надежное хранилище, так? Берешь несколько золотых слитков, чеканишь из них монеты и кладешь дублоны обратно в казначейство. Значит, надо захватить Веракрус, вломиться в казначейство и скрыться с золотом, прежде чем галеоны отойдут от берегов Испании.

— По-моему, план вполне осуществимый, — сказал я.

Капитан Берт кивнул.

— Я уже год над этим думаю, Крис. С пятью сотнями человек мы сумели бы провернуть дело, если бы застигли испанцев врасплох. Беда в том, что напасть внезапно у нас не получится. Они выслеживают меня. Укрепляют форты, ясно? Больше людей и больше орудий. Испанские военные корабли патрулируют залив Кампече. Так что — нет. Этот вариант исключается, по крайней мере в ближайшие несколько лет.

Он поднял безымянный палец — с толстым золотым кольцом.

— Третий способ: захватить корабли, когда они выйдут из Кальяо. Дрейк совершил кругосветное плавание, Крис. Почти сто лет назад, на галеоне «Золотая лань».

* * *

Времени у меня осталось мало, и я думал обо всем этом и пытался понять, зачем пишу свою историю. Вчера я ничего не написал, поскольку ходил на встречу с его преосвященством. Я видел его и прежде, но вот сидел и разговаривал с ним наедине впервые. Он выглядел старше, чем я помнил. Его кабинет почему-то казался пустым и мрачным, и мне потребовалось целых десять минут, если не больше, чтобы понять, в чем дело: там не было никаких предметов удобства. Лампы служат исключительно для чтения и письма. На полках стоят только такие книги, какие могут потребоваться епископу, — я не увидел ни романов, ни книг о путешествиях или биографий, если не считать жизнеописаний двух пап. Темные деревянные кресла без подушек, украшенные резным гербом епархии. Распятие на стене, но никаких картин.