Товарищ Н Релокант - Борис Рябов

Я сопоставил этот рассказ с историей, услышанной от Алексея, в последнюю ночь на острове. В ту роковую ночь, когда Пим вышел на палубу, он хоть и делал вид что отдыхает, а сам не сводил глаз с голландца. Кода тот долго чиркал спичками, Алексей думал, что возможно он подает кому-то сигнал. Схватки с неприятелем Алексей не боялся, он был к ней готов. Косясь на Пима, он ждал его следующих действий, приготовив нож для метания. Но когда голландец за несколько секунд до взрыва незаметно спрыгнул за борт, тут-то Алексей и догадался, что сейчас произойдет. Что у Пима был свой приказ, о ликвидации информатора любым способом. В помощь ему пришлись гром и молнии и наша остановка. Остров, расположенный в ста метрах, был отличным шансом на спасение. Если бы не Михри, Пим бы расправился со мной и Еленой Андреевной на берегу, не дав прийти в сознание Алексею. И остался бы единственным выжившим.

– Хорошо, – ответил я немного удивленно, таким подробным ответом на вопрос и осмелев поинтересовался. – А о личном можно спрашивать?

– Ну, смотря, что вы хотите знать? – кокетливо рассмеялась Елена Андреевна.

– Вы, Платон Алексеевич, ваша история уезда из России, это правда? – немного нерешительно спросил я.

– Почти, – с грустью ответила Елена Андреевна. – На самом деле мой отец не помог нам. Он совсем наоборот не одобрил эту идею. А Платон… Платон тогда хоть и отказал другу, но не накляузничал на него, они так и остались друзьями. Слово офицера, знаете ли, не пустой звук. Только жутко стало жить в стране, где люди сами начали делиться, на своих и чужих. Поэтому Платон, по моему настоянию, обратился к своему товарищу из шестого особого делопроизводства разведки и предложил идею выезда нас за границу, для сбора и передачи информации. Они с радостью согласились, люди на такую службу неохотно шли. Выезжали мы как семейная пара, бежавшая от распустившихся революционеров. Деньги на расходы и шхуну получили в казначействе.

– А кто же в вас стрелял? – изумился я.

– Самый обычный грабитель. На следующий вечер, его схватили, осудили и отправили на каторгу.

– Во как, – удивленно прокомментировал я услышанное.

– Что Михаил, удивлены? Вы, наверное, сейчас думаете «как-же так?». Елена Андреевна супруга Российского офицера, проклинающая Советы, работает на красную разведку.

– Да, такие мысли есть, – признался я.

– Все очень просто. Жизнь вообще проста, – продолжила она оживленно. – Когда власть в России окончательно сменилась. Мы с Платоном здесь некоторое время просто выжидали. А потом к нам в гости приехал тот самый друг Платона, вместе с Михри. Они предложили нам продолжить работать здесь на новую зарождающуюся разведку РСФСР – «иностранный отдел». При каждом торговом зарубежном выезде их сотрудники пытались создать здесь резидентуру. Но успехи в таких делах не приходят быстро. А у нас уже все было готово, отлаженные каналы поступления информации, связи в портах. Мы, конечно, могли отказаться, но ни я, ни Платон не смогли бы так жить.

– Почему? – удивленно поинтересовался я. – Живи себе да живи.

– Потому что… – с сожалением ответила Елена Андреевна, – Потому что Михаил, именно мы с вами, каждый день здесь работаем для того, чтобы отодвинуть или предотвратить следующую мировую войну. И даже если ее не избежать, сделать так, чтобы Россия была к ней готова во всеоружии… Можно не любить действующую власть, быть с ней несогласным. Но ненавидеть или просто забыть людей, таких как ваш отец или мой, я не могу. Россия – это люди Михаил. Миллионы людей, семей. И представьте себе, их жизни и благополучие зависят и от нас с вами тоже. Хотя они об этом даже не думают. А власть?

Елена Андреевна ненадолго задумалась, обратив свой взор на небо, и продолжила:

– Власть Михаил, рано или поздно очистится и от фанатиков, и от самодуров. Придут новые поколения… – Елена Андреевна чему-то улыбнулась, посмотрев на меня. – Возможно даже ваша сестра, с которой наверняка все хорошо, станет председателем СССР.

– Да уж, – рассмеялся я. – Хотелось бы.

– А что Вы смеётесь!? – продолжила шутливо Елена Андреевна, – Там теперь все равны… Главное Михаил…

Елена Андреевна посмотрела мне в глаза и, закончив смеяться, продолжила свою мысль:

– Главное Михаил, дать им время… И тогда у всех все будет хорошо.

Я, задумавшись от последних слов Елены Андреевны, покивал ей в ответ, и посмотрев на выпрыгивающих из воды «горе пиратов», продолжавших сопровождать нас, повторил за ней:

– Все будет хорошо.

Часть 4 Глава 1

По прибытии в Стамбул, Алексей остановился у меня. За время в пути, когда рядом не было посторонних, он давал мне дельные советы, связанные с нашей будущей деятельностью. По его словам, вести себя нужно было как обычно, и главное не салютовать, если вдруг встретишь Михри на улице, надо будет он сам подойдет.

Елена Андреевна, после изнурительной для неё дороги домой, с перекладными и ночлежками, объявила два дня выходных. После чего с утра мы должны были собраться в конторке.

В первый выходной Алексей сходил к себе за чистыми вещами. Отмывшись, он весь день пролежал на кровати. К вечеру он решил, что нам обязательно нужно будет выпить, чтобы помянуть наших погибших друзей и отпраздновать, что мы живы. Идею с небольшим праздником я поддержал. Сам я, оставив его дома одного, отправился в консульство, делать очередной запрос о розыске адреса проживания моей семьи, для дальнейшей переписки.

В этот раз ответ на мой запрос вместо шестидесяти дней мне обещали дать за тридцать суток. Я сначала удивился, а потом с грустью понял, что с момента последнего моего запроса прошло наверно лет семь. Отлаженные отношения двух стран, плюс прогресс, который не стоит на месте, с развитьем телеграфов и телефонии позволил информации передвигаться гораздо быстрее.

Второй день, после похода в единственный оставшийся на улице русский ресторан, мы с Алексеем провели, отлеживаясь в кроватях. Заливая жуткую жажду водой и стойко перенося головную боль, поэпизодно восстанавливая картину того, как мы попали домой…

Глава 2

Наутро третьего дня я, Алексей и Елена Андреевна собрались в конторке. На единственном стоявшем там столе, еще лежали вещи Платона Алексеевича. Циркули, линейки, которыми он прокладывал маршруты, были на тех же местах, где их оставил хозяин, который больше к ним не вернется.