Остров Локк - Том Шервуд

Через полчаса закончились все волнения. С промытой и перевязанной раной я стоял на террасе, у пушки. На лестнице, чуть ниже сгоревшей вязанки, было сложено оружие. Мушкет, ружьё, пистолеты, шпаги. Ещё ниже, у самых деревьев, понуро переминались с ноги на ногу пятеро пиратов. Впереди всех стоял связанный Стив. Без треуголки, волосы всклокочены, камзол нечист и изодран.

Бэнсон, хмурый и грозный, сгрёб в охапку и притащил оружие наверх. Следом потопала понурая компания.

Всех заперли в комнате с Даниэлем. Стива, не развязывая, усадили на пустой бочонок возле Жука. Джейк нацепил на палку белый лоскут, вышел на террасу и принялся размахивать им из стороны в сторону. Это был сигнал. Плоты медленно двинулись к берегу.

Оружие было возвращено всё, кроме толстого двуствольного пистолета. Стив зашвырнул его в озеро, когда пираты решили отдать оружие. (После этого его и связали.) Мне показали место, куда он выбросил пистолет, и я хорошо всё запомнил, надеясь отыскать его на дне.

Когда я вернулся в дом, там царил переполох.

– Стив прыгнул с обрыва! – сообщил мне Джейк. – Прямо вниз, в воду!

Возле бочонка лежала связывавшая его верёвка, а ярдах в ста от нас в океане плыл сам беглец. Он направлялся к большому острову.

– Если побежим к шлюпке, может, успеем догнать? – предложил кто-то.

– Не стоит усилий, – не оборачиваясь, отозвался я. – Может, даже и к лучшему. Тюрьму не надо строить.

И мы занялись судьбою пиратов.

Пленных усадили в шлюпку, на вёсла. Бэнсон и я с заряженными пистолетами сели на корме у руля. На носу расположились Джейк, Джоб, Робертсон и перевязанный Даниэль. (Он умолял нас не отправлять его вместе с пиратами, клялся, что никогда больше не заслужит ни одного упрёка. Матросы, однако, настояли, чтобы сейчас взять его с собой.)

Я спросил, как его заставили совершить предательство. Убитым голосом, не поднимая глаз, он ответил, что сам пошёл на это.

– Хотел есть досыта и не работать больше, – признался он.

Эта честность решила его судьбу.

– Останешься с нами, – согласился я. – По крайней мере, до тех пор, пока не поправишься.

Нох и Оллиройс оставались в крепости.

Мы причалили к тому самому месту, напротив родника, где я останавливался тайком, ночью, когда запасался водой. Пираты попрыгали в воду, втащили на берег нос шлюпки, вынесли вёсла. Мы пересекли песчаный пляж и вошли в заросли. Десяток шагов – и вот он, ненужный, бессмысленный форт. Узкое окно, под ним – пара камней, служащих ступенями, – чтобы влезать внутрь. Внутри темно, сыро. Отчётливо пахнет плесенью.

Герберт, Хокс, Готлиб и маленький, с синим, разбитым лицом Глэг уселись под стеной, такие же мрачные, как и их бессмысленный форт. Я сказал им:

– Снимите брёвна с крыши, два или три. Под этим проёмом выложите очаг, кирпичи вам привезём. Поделимся и досками – сделаете себе нормальный пол, иначе у вас здесь будут и мокрицы, и пауки, и земляные блохи.

Мы вынесли на берег две пилы, лом, три лопаты, ящик с солью, бочонок с зерном.

– Рубите деревья, – сказал я пиратам, – жгите их, расчищайте поле. Посеете зерно – будете с хлебом, ведь сухари у вас уже кончились?

– Иначе зачем бы мы к вам заявились,– хмуро отозвался Герберт.

Я покопался в шлюпке, вынес ещё связку гвоздей, точильный брусок, мыло. И за всем этим не заметил, как матросы вместе с Даниэлем скрылись в лесу. В тревоге поспешив по их следам, я услышал голоса, а вскоре заметил и их самих, на крохотной тенистой полянке. Там росло могучее дерево, громадный сук его протянулся через всю поляну. На нём висела, зловеще покачиваясь, завязанная в петлю верёвка. Под ней, на перевёрнутом вверх дном бочонке стоял белый, как полотно, Даниэль.