Остров Локк - Том Шервуд

А Бэнсон за время, прошедшее со дня гибели корабля, невероятно, поразительно изменился. Пропал человек, являющий собой необъятную, пухлую тушу. Исчезло создание с робким виновато-счастливым лицом. Свежий воздух, жёсткая постель и многодневные труды сожгли в нём изрядное количество жира. Сейчас он уж не сгодился бы на роль носорога. Во всяком случае, не того носорога, расписанного красным и жёлтым тестообразного кома, ковыляющего по палубе “Дуката” с бутафорским рогом, нет. Теперь, если бы ему в ту же роль – то только как мощному зверю, проворному, несокрушимому, хозяину саванны. Изменилось даже выражение его лица, добродушно-виноватое, детское, робкое. Нет, доброта в его лице осталась, но это была не прежняя беспомощная покорность. Теперь это было некое тёплое и спокойное простодушие чувствующего личную силу человека, то простодушие, которое уместнее назвать бесхитростностью и которое есть краеугольный камень тех столпов характера, что именуются – воля, совесть и честность.

Все мы радовались этому новому в Бэнсоне, хвалили и одобряли его. Мне было особенно приятно то, что рядом сильный, надёжный и преданный друг.

Вот только маленькой Алис эта метаморфоза принесла много хлопот. Ей пришлось разрезать и шить заново всю одежду Бэнсона, от рубашки до грубой матросской куртки.

Именно в это время Бэнсон и Алис стали неразлучны. Переложив свою часть домашних забот на Эвелин и миссис Бигль, Алис каждое утро всходила вместе со всеми на плот и работала рядом с Бэнсоном на выжигании древесного угля. Обратно эта парочка возвращалась усталая, но с неизменными счастливыми улыбками. Даже в присутствии всех нас они научились уединяться, близко склонившись друг к другу и обсуждая какие-то им одним известные дела.

В один из обязательных для всех дней отдыха Бэнсон присел рядом со мной и долго не решался заговорить. Хорошо зная его застенчивость, я, чтобы подбодрить, несколько раз шутливо толкнул его в бок. И вот он решился.

– Мистер Том, – произнёс он, вытирая пот со лба. – У нас ведь нет священника?

– Нет, – озадаченно ответил я и вдруг, сообразив, в чём дело, развеселился и добавил: – Даже какого-нибудь пребендария из сельской церкви!

– Это ужасно, – горестным голосом вымолвил он.– Как же быть нам с Алис? Мы же не можем без священника стать мужем и женой?

Я встал и положил руку ему на плечо.

– Подумаем, – сказал я, стараясь быть серьёзным. – Наверное, эту проблему можно решить.

Я поговорил с Нохом, и в тот же день мы предприняли необходимые действия.

После обеда я попросил всех остаться за столом, и мои товарищи, привыкшие к тому, что сейчас последуют какие-либо новости или совместное решение какого-то вопроса, поудобнее устроились на своих местах и приготовились слушать.

– Мы находимся на британской территории,– сказал я, – ранее никем не открытой и не отмеченной в морских картах. Поскольку эта земля стала обитаемой, то как-то нужно начинать вводить на ней принятые в королевстве законы. Но прежде всего следует определить юридический статус этой территории. Предлагаю – графство. По-моему, ничем иным, как графством её назвать нельзя.

– Графство, – с готовностью подхватил Нох. – Именно. А?

Он обвёл всех вопрошающим взглядом. (Полное и охотное согласие.)

– Так получилось, что нашему маленькому островку уже дано имя: “Локк”, – продолжил я. – Предлагаю этим именем назвать и графство. И объединить в графстве Локк кроме нашего острова тот, на который нас вынесла шлюпка, назвав его “Корвин”, сами понимаете, почему, и тот, с которого приплыл мистер Оллиройс, назвав его “Эдд”, если мистер Оллиройс не возражает.

О, какая буря восторга поднялась в этот миг! Все хлопали ладонями по столу, смеялись, кричали. Оллиройсу торопливо объясняли, что Корвин однажды остался на острове у пиратов, чтобы предупредить всех в случае беды, а канонир отмахивался, говоря, что уже знает-знает, и, перекрикивая всех, восклицал, что Эдд, непременно Эдд!..

Я поднял руку, дождался тишины.

– Кроме того, из документов графства у нас есть лишь календарь, да судовой журнал “Дуката”, а ведь мы имеем уже собственную историю, включающую в себя даже небольшую местную войну. Выигранную нами, кстати, под славным британским флагом!

Здесь я снова поднял руку, останавливая разрастающийся радостный шум.

– Поэтому. С сегодняшнего дня мы будем вести протоколы и другую документацию графства. Помимо того, что мы сохраним принятый в Англии порядок и законоустройство, нам будет что предъявить капитану корабля, который нас заберёт отсюда.

Нох, умеющий писать положительным, ровным почерком, получил стопу чистой бумаги, перо и чернила. Он важно потёр руки, придвинул к себе лист и под общими взглядами, в тишине, вывел: “Графство Локк. Протокол первый собрания совета графства”. Затем он поднял и показал всем этот лист с ещё влажными чернильными строками.

– Секретарь у вас теперь есть, – произнёс он при этом. – Остался ещё очень важный вопрос: шериф, или начальник графства.

– Мистер Том, эсквайр, кто же ещё! – воскликнул Оллиройс.

После единодушного одобрения Нох принёс найденные мною в каюте капитана Библию и серебряное распятие, и я выступил с импровизированной клятвой, напыщенной, вычурной и пространной, о чём вспоминать стыжусь.

Вот так я официально вступил в должность.

Это событие имело одно очень важное последствие: мы сделали резную полку и прикрепили её в нашей столовой на стене. На полке поместились Библия и крест, и после ни одна трапеза у нас не начиналась без совместной молитвы. (Разумеется, молчаливой: я не хотел, чтобы лишний раз напоминала о себе разница в верованиях. Пусть молится каждый по-своему, что с того! Ведь известно, что все мы – дети единого Бога.)

Итак, все возможные в нашем положении процедуры были предприняты, пора было выполнять обещание, данное мною Бэнсону. Осторожно и внушительно мы объяснили Алис возможную форму бракосочетания, как официального события, занесённого в протокол графства и скреплённого чтением нужных мест из Библии. И убедили её, и получили согласие.

Через неделю, в воскресенье, я, как шериф графства Локк, объявил Алис и Бэнсона женой и мужем. (Стоит ли говорить, что к этому событию для них были отлиты золотые колечки.) Событие было аккуратно занесено в бумаги графства. Нох вручил им копию для предъявления в церковь по прибытии в Англию.

Все остальные получили два дополнительных выходных, и праздник на нашем острове продолжался три дня.