Приключения Электроника - Евгений Велтистов

Сергей все стоял с опущенной головой. Любопытные мигом окружили профессора и Электроника. Как снежный ком, этот сплошной круг спин все рос и рос, медленно двигался к дверям и, наконец, с трудом протиснувшись в них, выкатился в фойе. Академик Немнонов и его коллеги удалились в маленькую комнату за сценой, оживленно обсуждая происшествие. Ушли все. А Сережка все стоял.

Кто— то взял его под руку, спросил:

— Пойдем?

Это был Таратар. Сыроежкин растерянно взглянул на учителя, отвернулся. По его щекам пробежали две крупные слезы.

— Ну что ж теперь делать, — мягко говорил Таратар. — Ты хотел скрыть от всех свой секрет, и это некоторое время удавалось благодаря искусству профессора. А потом Электроника увидели сотни глаз и разгадали, кто он такой. Ты молодец, Сыроежкин! — неожиданно заключил Таратар.

— Я? — Сережка от удивления вспыхнул. — Почему?

— Мы, учителя, и, я думаю, твои родители рады за тебя, — продолжал Таратар, — что ты нашел в себе мужество всем сказать правду.

— Значит, вы знали?

— Догадывались. Причем только в самые последние дни. Но мы не представляли, кому принадлежит Электроник и откуда он взялся… Я слышу, он в холле. А ну за мной! Тебе надо увидеться со своим Электроником.

— Ничего он и не мой, — пробормотал Сыроежкин, плетясь за учителем.

— Ты первый с ним подружился, — сказал Таратар. — Все это знают.

— Мало ли с кем я подружился, — ворчливо отозвался Сережка, не отставая от учителя.

— Но ты же решил, что теперь Электроник будет самим собой. По-моему, тебе надо с ним поговорить.

— Ага! — сказал Сережка и бросился к дверям.

Сначала Сыроежкин увидел одни спины. Он нагнулся, нырнул под чей-то локоть, наступил кому-то на ногу, постучал по чьей-то спине, опять нырнул и вышел в круг. Посреди круга стояли Громов и Электроник, а перед ними — кролик, черепаха, фламинго, мышь и другие звери. Точнее, это были не настоящие звери, а мальчишки и девчонки в картонных масках и костюмах — артисты пионерского театра, которые давали представление малышам. Они, видимо, не сидели в зале и только сейчас услышали, кто такой Электроник, а потому не верили своим глазам.

— Ну скажи, — настаивал кролик, — скажи, кто я такой?

— Ты человек в маске трусливого кролика, — хрипло ответил Электроник.

— Но я совсем не труслив! — возмутился артист.

— А я и не говорю, что ты трус, — заметил Электроник. — Ты сейчас кролик, а кролик всегда труслив.

Ребята расхохотались.

— Электроник, а я? — спросила черепаха.

— Ты — мудрая черепаха. Ты или прячешь на дне пруда золотой ключик, или, взобравшись на камень, вспоминаешь свою жизнь.

— А я?

— Ты — мышь. И больше всего на свете боишься кошки.

Артисты удивились:

— Верно! Он все угадал, хотя не видел пьесу. Сразу видно, как он хорошо соображает.

— А где же Майя? — спросил кролик и крикнул: — Майка-а!

— Я здесь, — прозвучало за спинами.

Ребята расступились, пропуская вперед девочку в голубом платье.

— Это наша главная артистка, — представил кролик девочку в голубом платье. — А это Электроник.

— Мы знакомы, — улыбнулась голубая девочка и, вынув из кармана прозрачный платок со смешной мордочкой и монограммой «Электроник», спросила фокусника: — Узнаешь?

— Ого! — удивился Громов. — Оказывается, у Электроника уже много приятелей. Не вижу только самого лучшего друга — Сергея Сыроежкина.

Какая— то сила сдавила горло Сережки. Он шагнул вперед и, судорожно глотнув, пробормотал:

— Я здесь.

— Так, так, так… — весело сказал профессор. — Вот он, живой двойник Электроника, из-за которого произошло столько путаницы!

Сыроежкин моргал и изо всех сил старался казаться спокойным.

— Не будем вспоминать прошлое, — миролюбиво предложил профессор и похлопал Сыроежкина по плечу. — Ты должен знать, в чем силен Электроник. Скажи ребятам.

Сыроежкин улыбнулся:

— Он лучший в мире математик. Лучший фокусник. И лучше всех понимает язык зверей.

— Вот как! — вскричал артист в маске кролика. — Это мы сейчас проверим! А ну, Электроник, угадай, что я сейчас скажу. — И кролик зарычал грозно и страшно, словно он был тигром: — Р-р-р-р!..

— Ква-ква-ква-ква! — подхватила черепаха.

— Мяу, мяу… — требовательно мяукнула мышь и зашипела: — Ш-ш-ш, с-с-с…

Зрители засмеялись. А Электроник стоял совсем спокойный. Он даже не улыбнулся.

— Почему он не смеется? — закричали артисты. — Мы стараемся, играем, а он не смеется!

— Видите ли, — смущенно развел руками профессор. -

Это моя оплошность. Я не предусмотрел в Электронике чувства и эмоции. Я думал, что от них он может перегореть. Как видно, я ошибался.

— Но он совсем как живой, — зашумели мальчишки и девчонки. — В нем должен быть смех, и улыбки, и веселье. Они где-то есть в нем! Только он этого не знает!

— Ребята! — крикнул Сыроежкин. — Давайте развеселим Электроника.

И он заскакал на одной ножке вокруг Электроника и запел что-то веселое, что пришло сразу в голову:

Электроник, Электроник

Только вылез из пеленок…

Все равно он лучший в мире

Математик и сатирик!

Что тут началось! И будущие биологи, и кибернетики, и инженеры, и врачи сразу забыли о своей великой роли в науке. Они поскакали, как козлы, замахали крыльями, как петухи, стали бороться, как медведи. Кудахтали, аукали, ревели, мяукали, пели, показывали друг другу носы и кривлялись. Кто-то боксировал с невидимым противником, кто-то ходил на руках, ктото балансировал линейкой на носу. Словом, поднялась веселая суматоха.

А Громов заразительно хохотал. И академик Немнонов, явившийся на шум, смеялся. И Таратар забавно шевелил усами. И все остальные, кто видел эту кутерьму, не могли сдержать улыбок и смеха.

Смех струился вокруг безмолвного, неподвижного Электроника. Он пронизывал всех и каждого, заражал азартом, радостью, силой. Вот он! Ха-ха! Он существует! Его почти можно пощупать. Протяни только руку, и сразу поймаешь это «ха-ха»!