Нефритовая лиса - Крис Велрайт

Дочерям из богатых семей редко выпадает возможность поужинать с отцом или просто пообщаться с ним — это большая удача. Уже много лет Ицин не проводила с ним времени. Мужчины заняты важными делами, а семейные заботы полностью лежат на плечах жен. Какой тогда может быть повод для встречи? Даже с сыновьями отцы начинают общаться лишь тогда, когда те достигают сознательного возраста и способны поддержать разговор.

В домах простых людей все иначе. Там нет столько комнат, столовых, раздельных кухонь и места, где можно было бы уединиться от собственных отпрысков. Слуги рассказывали Ицин, как в их семьях дочери и сыновья каждый день сидят за одним столом с родителями. Это заставляло ее плакать, когда она была ребенком. Поэтому для нее, подобный ужин, превращался в настоящие событие. Как и для ее матери. К этому тщательно готовились.

Наряд не должен был быть слишком ярким, чтобы не утомлять глаза отца, который весь день был в трудах. Не менее важным был подбор узора на ткани. Каждый символ соответствовал сезону, настроению и скрытому посылу. Летом обычно для девушек выбирали цветы, олицетворяющие невинность, легкость бытия, расцвет молодости. Или различных насекомых, означающих плодородие, краткость мгновения юношества и красоты. Или фрукты, отражающие долголетие, удачу, гармонию и много чего еще. Следом шел подбор обуви, прически и аксессуаров. Помимо прочего, перед таким событием, ее мать всегда требовала задабривать духов.

Подготовка занимала не менее двух дней: все занятия Ицин на этот период отменялись, любая минута и каждое мгновение было посвящено исключительно тому, как она себя должна проявить, что сказать, как поклониться, в какой момент и на какое место за столом сесть. Для нее это превращалось в утомительную церемонию, но так того требовали родители, которые пытались повторять все за дворцовой жизнью правителя провинции.

Но сложнее всего для Ицин было само общество матери. На этот период с ней приходилось общаться теснее обычного.

Ицин и Тенин прошли по веранде во внутреннем саду, свернули за поворот и, наконец, добрались до входа в ворота, ведущие к дому матери. Одноэтажное здание, с множеством отдельных комнат вилось длинной лентой, загибалось несколько раз, образуя прямоугольник и, в конечном итоге, упиралось в кухонные постройки. Именно их наличие говорило о том, что мать Ицин не пользовалась большой любовью отца. Помещение для рабочих, соседствующее с залами для обучения, отдыха и покоями — незримая пощечина. А вот здания, где проживала наложница Фань, не имели такого дурного соседства в виде пристроек, где сновала прислуга и откуда доносились шум и запахи. Ее мать была женой, но наложница родила сына.

Ицин даже представить не могла, как бы поступила сама, если бы муж однажды приказал ей освободить покои для другой женщины и переехать в самый угол поместья. Знала только, что точно бы не стала кивать этой женщине при встрече.

Ицин приказала Тенин ждать ее снаружи, а сама вошла в покои своей матери.

Комната жены наместника была окружена мистическим ореолом, где каждая деталь хранила отпечаток её веры в духов и невидимый мир. Полумрак мягко разливался по помещению благодаря алым шторам из шёлка. Считается, что такой цвет отпугивает злобных существ. Аромат благовоний наполнял пространство, клубясь в воздухе тонкими струйками дыма.

Стены были украшены амулетами и оберегами, выполненными из яшмы, нефрита и красной нити. Среди них выделялись изысканные резные подвески в форме драконов и тигров — хранителей от зла, а также зеркала-луны, повернутые наружу, чтобы отражать злые силы. Над кроватью висел огромный свиток с изображением странных божеств, окружённых облаками, водой, горами и огнем.

Кровать с высокой спинкой была обтянута тканью, украшенной вышивкой в виде летучих мышей и пиона — символов долголетия и счастья. Вокруг кровати ниспадали тонкие занавеси из шёлка, создавая ощущение укрытия от мира и одновременно — защитного барьера от невидимых угроз. Ицин знала, что даже подушку, на которой спала мать, наполняли сухими лепестками хризантем и травами, обладающими очищающей силой.

Особое место в комнате занимал алтарь. На нём горели три тонкие ароматические палочки, а рядом стояли фигурки предков и духов-защитников. Перед алтарём всегда лежал поднос с приношениями: свежие фрукты, дорогостоящий рис и капли благовонного масла. Считалось, что, принимая эти дары, духи будут охранять её и её семью.

Одним словом, каждый уголок комнаты был пропитан верой, страхами и надеждами её хозяйки.

— Тебе следовало поторопиться, — это первое, что Ицин услышала от матери. Она сидела на топчане, раскладывая на столе украшения.

Тай Дзяо, несмотря на свой возраст, по-прежнему была стройной и привлекательной. Четкий овал лица, черные блестящие волосы, миниатюрная фигура, полные губы и нежная бледная кожа. Попади она, в свое время, во дворец, а не в жены к наместнику прибрежного региона, то могла бы соперничать с лучшими наложницами. Если бы, конечно, не отталкивала окружающих своими странностями.

Шаманизм считался пережитком прошлого, на смену которому в Сэю пришли храмы и святилища богам, главным из которых был Бог моря. И единственные, кто по-прежнему боялся духов и верил в силу шаманов были бедняки, в основном из рыбацких деревень. К несчастью для Ицин, ее мать тоже верила в эти глупости.

— Я уже выбрала, что ты наденешь, — Тай Дзао махнула рукой в сторону служанок, которые низко поклонились Ицин и начали показывать элементы наряда.

Короткая кофта нежно-розового цвета. Такого же оттенка шелковая лента для поддержания длинной фиолетовой юбки на уровне груди. На ткани красовались цветы астры — символа покорности и смирения.

Мать даже не собиралась спрашивать о том, что хотела бы выбрать ее дочь. Она подозвала к себе Ицин и когда та села напротив, протянула ей выбранные шпильки для волос.

— Надо использовать золотой цвет, он идеально подойдет под то колье, что тебе подарил отец. Что скажешь?

Тай Дзяо внимательно посмотрела на Ицин, но та не разделила ее интереса к украшениям. Ей нравились красивые наряды, блеск камней в заколках, искусные узоры вышивок, но сегодня все это ее не волновало.

— Тот мужчина, которого вы выбрали мне в мужья.

— Господин Вон, — поправила ее мать.

— Да, господин Вон. Он ведь обычный торговец, — Ицин подняла глаза и всмотрелось в лицо матери.

— Успешный торговец, — мать снова исправила ее слова. — Тут нечего обсуждать.

— Почему дочь наместника региона должна выходить замуж за какого-то торговца? — Ицин с трудом сдерживалась, чувствуя, как от обиды защипало глаза. — Разве это не оскорбительно