Тайна белого пятна - Михаил Михеев

Дядя Витя и здесь не навязывал ничего. Однако каждый раз возле ее обеденного прибора лежала белоснежная салфетка, на спинке ее кровати висела кружевная ночная рубашка.

И привыкнуть оказалось не так-то уж трудно.

Дядя Дима приучил Зину к ежедневной утренней зарядке. Здесь ее не делал никто. После мягкой постели и уютного халата не хотелось махать руками при открытой форточке на сквозняке. Зина постепенно заменила зарядку ванной.

Ничто не доставляло Зине беспокойств. Учеба давалась без особенных трудов. Жизнь текла размеренно и беспечно. Будущее представлялось таким же безоблачным: у дяди Вити, конечно, нашлась бы для нее подходящая работа.

И кто знает, все это, возможно, свело бы на нет суровую закалку отца и дяди Димы... если бы не случайное стечение обстоятельств, которое принято называть судьбой...

Дядя и племянница

Стоя перед зеркалом, Зина укладывала в кольца толстую каштановую косу.

В комнате было жарко и душно. Солнечные лучи, проникая сквозь опущенные шторы, наполняли комнату золотистым сиянием. Обстановка ее лишний раз напоминала о том, что хозяин – состоятельный человек и любит красивые вещи. Красивых вещей было много – картины, хрусталь, фарфоровые и бронзовые статуэтки. Однако, вместе взятые, они не создавали пестроты, комната не походила на антикварный магазин, как это часто бывает.

У дяди Вити имелось чувство меры и хороший вкус – этого Зина не могла отрицать.

Вон в углу, на ажурнoй подставке из бамбуковых жердочек стоит его вчерашнее приобретение – фарфоровая Диана.

Закалывая волосы шпильками, Зина разглядывала и соглашалась с дядей Витей – статуэтка была прекрасная. Талантливый ваятель изобразил Диану в тот классический момент, когда, разгневанная нескромным Актеоном, она посылает на него собак. В ее фигуре было столько величественной грации и непонятного очарования, что Зина, вспомнив древнегреческую сказку, невольно оправдала несчастного Актеона – на Диану можно было заглядеться. Наказание казалось чрезмерным, богиня охоты была царственно-жестокой, но это не делало ее менее прекрасной.

Восхищаясь Дианой, Зина, естественно, не забывала разглядывать в зеркале и свое отражение. Ее одежда сейчас мало чем отличалась от легкого одеяния богини охоты, для полного декоративного сходства не хватало только короткого копья в правой руке. Зина взяла с чертежного стола рейсшину, вернулась к зеркалу, попробовала стать в позу... и, смутившись, рассмеялась.

– Тоже мне Диана! Дурочка кокетливая!

Она показала себе язык... и быстро обернулась.

В открытых дверях стоял здоровенный мужчина в просторном парусиновом пиджаке и сапогах. Его темные глаза с улыбкой разглядывали Зину. Однако на Актеона он никак не походил: шеки его и подбородок покрывала густая, окладистая борода. Скорее всего он напоминал традиционного купца из пьесы Островского.

Зина запоздало ахнула, выронила рейсшину и помчалась в свою комнату, сверкая белыми коленками.

Мужчина расхохотался ей вслед.

Услышав его смех, Зина тотчас высунулась из-за дверей. Несколько секунд вглядывалась, как бы не веря глазам.

– Дядя Дима! – наконец догадалась она.

Мужчина продолжал смеяться, расправляя горстью дремучую бороду. Зина погрозила ему пальцем.

– Как тебе не стыдно, дядя Дима. Подожди, я сейчас оденусь.

Накинув первое попавшееся платье, она вбежала в комнату и бросилась дяде на шею.

– Фу, колючий какой! Для чего ты отрастил себе такую бородищу?

– А для солидности, Зинок, – улыбнулся дядя. – Как-никак начальник рудника – Уж так и для солидности?

– Ну и от комаров ты знаешь, сколько их у нас бывает? Вот показалась бы ты в таком наряде, как минуту тому назад...

– Дядя Дима!

– Ну ничего, ничего. – Дядя Дима отступил на шаг, с удовольствием разглядывая свою рослую племянницу, – Ничего растешь, в породу. Вот похудела только. Что же это ты болеть вздумала?

– Да вот так... Осложнение после гриппа.

– Осложнение, – неодобрительно заметил дядя Дима. – Раскисла, я вижу, ты здесь, у Виталия, вот что.

– Ну, уж так и раскисла. А ты к нам надолго?

– Нет, дня на два всего.

– А я думала, поживешь хотя бы с неделю.

– Нельзя. Зинок, дела, вот на тебя посмотрю, с Виталькой бутылочку разопью... пьет он или совсем воздерживается?

– Немножечко пьет.

– Вот значит, бутылочку разопьем. Потом в министерство свое загляну, да и обратно в тайгу.

Дядя Дима заложил руки за спину и прошелся по комнате.

– По-прежнему живете. Хрусталь, этажерочки... Ковров, смотрю, даже прибавилось.

– Прибавилось.

– Вот и я вижу, что прибавилось, – дядя Дима остановился возле столика с Дианой. – Этой дамы тоже не было?

– Не было. Вчера только купил.

– Кто же это такая?.. Подожди, подожди... копье, собаки... Наверно, Диана? – догадался дядя.

– Она самая.

– Ничего, красивая. А как у тебя с дипломной работой?

– Да вот болела... – вздохнула Зина. – Надо начинать.

– Тема какая?

– Проект здания универмага.

– Интересная работа?

– Как тебе сказать? Тема, утвержденная министерством, – Тебе-то она нравится?

Зина пожала плечами: – Да ничего, тема как тема.

– А надо, чтобы нравилась, – убежденно заявил дядя. – Разве сделаешь хорошую работу, если к ней так прохладно относишься. Взяла бы другую тему.

– А они все такие. Типовое строительство.

– Ну, возьми не типовое. Возьми дворец какой-нибудь, театр, санаторий.

– Так это уже для архитекторов. Такую тему, пожалуй, студенту и не дадут.

– А это уж от тебя зависит, как сумеешь себя показать. Раньше, по-моему, ты посмелее была, – заметил он. – Ну, а куда ехать на работу думаешь? Еще не решила?

– Мы с дядей Витей уже говорили. Пойду к нему в министерство.

– Гм... так-так... – неопределенно заметил дядя Дима.

– Ты как будто недоволен, что я здесь остаюсь.

– Да нет... почему же, – уклонился дядк. – Знаешь что... давай сейчас позавтракаем. Пойдем к Алексеевне, я видел, она там кофе кипятила.

– Так она сюда принесет.

– Ну вот еще. Зачем ей для нас двоих беспоко....

Но Алексеевна уже спешила навстречу с чашками и кофейником.

– А мы на кухне... – начал было дядя.

– У нас так не положено, – уверенно возразила Алексеевна. – Пожалуйте в столовую.

Дядя Дима недовольно похмыкал, однако сел за стол, покрытый белоснежной скатертью. Прищурился на салфеточки, повертел в пальцах тонюсенькую золоченую ложечку, заглянул в сухарницу с печением и прогудел: – Алексеевна, милая, а нет ли у тебя там чего попроще, да пожирнее?