Тайна белого пятна - Михаил Михеев

Та понимающе кивнула и принесла из кухни половинку гуся, оставшуюся от вчерашнего ужина.

Дядя тут же с бородой забрался в тарелку. Зина приготовила себе тоненький аккуратный бутербродик. Откусывая от него маленькие кусочки, рассказывала свои девичьи новости.

Дядя слушал, с шумом обсасывал гусиные косточки и с неодобрением поглядывал и на Зинин бутербродик, и на то, как она ела, и на ее пальцы с длинными крашеными ногтями. Наконец, Зина заметила это. Невольно положила недоеденный бутерброд на тарелку, спрятала руки на коленях и замолчала.

– Ну, ты что? – спросил ее дядя.

– По-моему, ты плохо меня слушаешь.

– Наоборот, очень хорошо. Я все понял.

– А что ты понял?

– Что у тебя есть жених и его зовут Валя.

– Я тебе так не говорила.

– Ну, так не говорила, – согласился дядя, – но ты раз десять упомянула его имя.

– И вовсе не десять...

– Хорошо, пусть девять. Девять раз ты сказала, что мы с Валей туда, мы с Валей сюда. Очень трудно догадаться.

Он отодвинул в сторону пустую тарелку и налил себе кофе.

– Так кто же он есть, этот твой Валя?

– Он юрист. Институт закончил в прошлом году. Сейчас у дяди Вити в министерстве работает.

– Вот как? – деланно удивился дядя. – Уже в министерстве.

– Да, консультантом.

– И уже консультантом!.. Так, так. Верно, очень способный юноша?

Его ирония наконец дошла до Зины.

– Тебе как будто и это не нравится?

– Ну, что ты – я думаю, у него чудесная работа. Спокойная неврастении не наживешь. Оклад, наверное, приличный... Значит за этого Валю ты и собираешься?

Зина немного помолчала.

– А если выйду, – сказала она с легким вызовом, – ты считаешь, это будет плохо?

– Да кто его знает, – философски заметил дядя, усердно позвякивая ложечкой в чашке. – Иногда бывает и плохо.

Он одним духом вытянул все кофе, брякнул чашку на блюдечко. Встал, прошелся по комнате. Заглянул к Зине в спальню.

– Чью там постель Алексеевна прибирает? – спросил он. – Твою?

– Мою.

Зина тоже поднялась из-за стола. Молча следила, как дядя Дима расхаживает по квартире, с явным неодобрением разглядывая ее затейливую обстановку. Он даже заглянул в раскрытый шкаф, где висел целый ворох платьев и стояли туфли разных цветов и фасонов.

– И это все твое?

Заложив руки в карманы, он остановился возле бамбуковой подставочки, где стояла статуэтка Дианы.

-Подумать только, – начал он сердито, обращаясь к фарфоровой богине,каких-то пять лет тому назад вот эта самая девчонка могла ходить в лыжных штанах из чертовой кожи и сама пришивала себе пуговицы. А сейчас она не решится выйти на улицу, если не наденет шелковое платье и замшевые туфли, за которыми, конечно, тоже следит Алексеевна.

Зина собиралась что-то возразить, но дядя перебил ее: – Раньше эта девчонка могла пить чай прямо из котелка, спать на сосновых ветках и умела чистить картошку.

– Я и сейчас умею, – вставила Зина.

– А сейчас, – все более расходился дядя, –а сейчас она спит только на пуховой постельке, которую сама не убирает, и кушает только из блюдечка с золотой каемочкой...

– Дядя Дима, – не выдержала наконец Зина, – вы хотели, чтобы я и сейчас пила чай из котелка и чистила картошку?

– Я хотел бы, – гремел дядя, – чтобы ты не забывала, как это делается. В пятнадцать лет ты была смелым человеком, мы с тобой переплывали Обь в охотничьей лодчонке в бурю. А сейчас ты боишься выбрать себе дипломную работу по душе, трусишь, что не сможешь ее защитить.

– Я советовалась с дядей Витей...

Дядя Дима отвернулся от Дианы, прошел в другой угол, где на полированной тумбочке сидел улыбающийся китайский мандарин из красной обожженной глины, толкнул его пальцем в лоб. Мандарин закачал головой, продолжая глупо улыбаться. Дядя Дима сердито насупился.

– Знаешь что, –вдруг сказал он, – давай поедем ко мне на рудник.

– На рудник? – не поняла Зина. – Но... зачем?

– А просто так, ни за чем. Отдохнуть. Проветришься, тайгу посмотришь, свежим воздухом подышишь. А потом и за диплом возьмешься.

– Подожди... ты как-то сразу. Я не знаю...

– Чего там не знаю! – дядю Диму увлекло собственное предложение, и он уже не слушал Зину. – Чего там не знаю! Отдохнуть-то тебе нужно после болезни? Boт и доживешь у нас недельку, другую. Мы с тобой на рыбалку сходим, у костра заночуем, уху из харюзов поедим, – глаза у дяди задорно заблестели. – А ты знаешь, что за уха из харюзов?.. Ну вот, ничего ты не знаешь. А про нее еще Мамин-Сибиряк писал... И ловить их, знаешь, как интересно. Да что харюзы, там у нас таймени на спиннинг ловятся. Здоровые, как лошади... во!

Дядя Дима энергично махнул рукой, Диана испуганно покачнулась на столике, дядя с неожиданной для его крупной фигуры ловкостью поймал ее на лету.

– Ф-фу! – облегченно протянул он. – Даже в пот ударило со страху. Съел бы меня Виталий. – Дядя установил статуэтку на место. – Фарфор... – заключил он неодобрительно, –хрупкая вещь... Что бы ее из чугуна отлить.

Золотая стрела

Вечером все Вихоревы собрались за ужином.

Дядя Дима побродил по Москве, заглянул в комиссионный магазин и принес оттуда здоровенного бронзового медведя.

– В подарок от меня, – заявил он брату, любуясь своей покупкой, в которой было не меньше пуда весу. – Может быть, не так красив, как твоя Диана, зато все твои фарфоры переживет.

– Так мне девать некуда эту зверюгу, – возражал профессор. – На столик нельзя – раздавит.

– А я тебе из тайгл кедровый чурбан пришлю,успокоил его дядя Дима. Вот и поставишь вместо тумбочки.

Валя где-то задержался, пришел позднее, Зина встретила его в прихожей.

Одет он был модно, пожалуй, немножко пестро, как иногда одеваются молодые люди. У Зины хватало вкуса и здравого смысла не следовать примеру Вали, хотя к его "стильному" виду она уже привыкла.

Но сейчас, взглянув на него глазами дяди Димы, она невольно заметила: – Послушай, Валя, что это сегодня за галстук такой на тебе?

– Какой "такой"?

– Расцветка у него уж очень немыслимая.

– Что ты, девочка! Цвет самый модный. Тебе, помню, он даже нравился раньше.

– Ну, раньше, раньше...

– Да что с тобой?

Валя воровато оглянулся на двери, притянул Зину за локоть к себе. Она сдержанно подставила щеку.

– Пойдем, я тебя с дядей познакомлю.

– С каким еще дядей?