Мафия с подоконника - Ирина Лейк

Алоэ с Каланхоэ резко свернули в коридор, но тут… Они не заметили, как лиана Диана стрелой проскользнула вперёд и вытянулась прямо перед ними. Бамс! И коварная парочка споткнулась и рухнула прямо на коврике у входной двери.

— Держите их крепче! — скомандовал кактус Кирилл и оторвал у Каланхоэ самый жирный лист.

— А-а-а-а-а! — завопил Каланхоэ. — Спасите!

— Не трогайте меня! — верещал Алоэ. — Отпустите! Я не дамся!

— Да вы же оба кричали, что хотите всех лечить! Что спасать людей — ваше призвание! — возмутилась розмарин Марина. — А как дошло до дела — листика пожалели?

— Уйди! — завизжал Алоэ. — Это мой листик, что хочу, то и делаю! Не трогайте меня, мне больно!

— Да ну их, — махнул колючей рукой кактус Кирилл. — От них всё равно никакой пользы, раз они такие злюки.

Они вернулись в комнату, где над Юрой лил слёзы лимон Филимон.

— Юра-а-а-а! — рыдал он. — Выздора-авливай! Ну пожа-а-а-алуйста!!!

— Отойди, Филимон, — велел ему кактус Кирилл и принялся засовывать Юре в нос куски оторванного от Каланхоэ листа.

— Кирилл, миленький, скажи, что он выздоровеет! Что он обязательно поправится! Прошу тебя! Пусть он только выздоровеет! Я не могу без Юры! Хотите, возьмите мой лимончик! — крикнул лимон Филимон, и все на минуту остолбенели.

— Ты готов отдать лимончика? — тихо переспросила орхидея Галатея.

— Я готов отдать свою жизнь! — всхлипнул лимон Филимон. — Только не отнимайте у меня Юру!

— Юра, Юра, поправляйся же, пожалуйста, — причитала лиана Диана, прижимая к Юриным щекам холодные листья.

— Дайте-ка я тоже к нему приложусь! — сказала герань Антонина, растолкав всех локтями. — Я же очень полезная! И тоже, между прочим, помогаю людям.

— Ты же говорила, что помогаешь только от моли, — удивился венерина мухоловка Жорж.

— Какая тебе разница! — рявкнула на него герань Антонина. — Сейчас все средства хороши! Сам-то чего сидишь?

— Ну не могу же я его укусить! — вспылил Жорж. — А больше я ничего не умею-у-у… Хотя нет, подождите, давайте я буду ему петь?

— Не надо! — хором крикнули все. Дело в том, что голос у Жоржа был, мягко говоря, не слишком приятный.

А в это время на подоконнике, прижавшись к холодному стеклу, рыдал папоротник Демьян.

— Демьян, ты чего? — спросил фикус Валентин, который как раз мчался мимо него на кухню, куда его отправили за мёдом.

— Это из-за меня, — тихо сказал Демьян, повернув к нему мокрые от слёз длинные листья. — Это я его разочаровал, Валентин. Он ведь так ждал, что я зацвету! А я… Я ничтожество! Я не смог! Он заболел из-за меня!!!

— Вы чего тут рыдаете? — спросил фикус Вениамин, который как раз мчался мимо, потому что его отправили за фикусом Валентином, которого отправили на кухню за мёдом. — Ой, Демьян, а что это у тебя? Цветок?

— Где? — подскочили одновременно папоротник Демьян и фикус Валентин.

— Да вот же! — показал фикус Вениамин.

— А, это? Да это какая-то шишечка, она у меня уже несколько дней. Ты думаешь, это цветок? Ты серьёзно думаешь, что это цветок?

— Да конечно! — заорали в один голос фикусы Валентин и Вениамин, схватили папоротника Демьяна и потащили его к Юриной кровати.

— Где вас так долго носит? — возмущённо рявкнула на них лиана Диана. — Ну почему вы такие безответственные разгильдяи? И где мёд?

— У нас цветок! — заорали фикусы Валентин и Вениамин в один голос. — Наш Демьян зацвёл! Ю-ра-а-а!!!

— Ура!!! — закричали все. — Юра!!! Смотри же, Демьян зацвёл! Ты же так мечтал показать миру цветущий папоротник!

— Ну пожалуйста, Юра! Выздоравливай! — умолял его кактус Кирилл. — Мы же не можем без тебя! — И тихо добавил Юре на ухо: — Мы все тебя любим… И я… Кактусы любят людей…

Только под утро, когда все окончательно выбились из сил, а квартира снова напоминала поле боя (да, фикусы всё-таки разбили банку мёда, а заодно и банку варенья), бонсай Покусай вытащил у Юры градусник, посмотрел на него, потряс головой, потом потряс градусник, потом опять посмотрел на него через очки и подпрыгнул на Юриной подушке.

— Тридцать шесть и шесть! — закричал он.

— Ура-а-а-а! — закричали все остальные.

Это была победа!

— И поэтому все боялись взглянуть на тот цветок, ведь, по поверью, обладал он диковинной силой и редким сиянием, — тихо рассказывала Розалия Львовна. — Вот и опасались, что, увидев его, ослепнут от красоты.

Зелёная банда-команда за эту ночь отдала все свои силы, так что растения буквально свалились от усталости. Кто-то растянулся на полу, кто-то дремал на полке. Фикусы сидели, привалившись друг к дружке, а бонсай Покусай и папоротник Демьян сидели перед Розалией Львовной и, как заворожённые, слушали её истории.

— Так вот, — продолжала китайская роза, — о цветке папоротника больше сочиняли, чем говорили правду. Так рассказывали у нас в регистратуре. Это была настоящая легенда. А на самом деле видел его мало кто… Вот и придумали, что он огромный, этот цветок, сверкающий и яркий. А на твой-то, Демьян, мы и внимания не обратили.

— Но он всё равно прекрасен, — сказал бонсай Покусай.

А папоротник Демьян ничего не говорил, он только счастливо улыбался.

— Юра проснётся, вот обрадуется! — захлопала листьями Розалия Львовна. — Какие же вы все молодцы.

— И вы тоже, Розалия Львовна, — сказал бонсай Покусай. — Вы всегда даёте самые мудрые советы. А кстати, я всё забываю спросить, почему вас так зовут — Розалия Львовна? С отчеством.

— Да меня в регистратуре так назвали, — смутилась Розалия Львовна, отмахнувшись от Покусая. — Ко мне и прилипло. Там всех по имени-отчеству звали. Нина Петровна у нас там была, Тамара Иванна, Мария Фёдоровна… — она стала перебирать имена и чуть было не заснула, но встрепенулась и добавила: — А вообще, скажу вам по секрету, я-то сама подозреваю, что я Львовна, потому что в родне у меня наверняка был львиный зев! Точно вам говорю, вот, видите, какие у меня цветы необычные! Это наверняка от львиного зева!

— Какая же ерунда, — вдруг сказал Юра, и все подскочили. — Ну что вы такое несёте? Этого просто не может быть, потому что львиный зев — травянистое растение из семейства подорожниковых, а вы-то — роскошный гибискус, вечнозелёный кустарник семейства мальвовых. Ну какая он вам родня, в самом деле. Постойте? — Юра вдруг окончательно проснулся и сел на кровати. — Вы сказали, вас зовут Розалия Львовна?

В повисшей тишине можно было услышать, как в аквариуме охнули рыбки. А потом чей-то голос тихо произнёс:

— Он нас всё-таки слышит.

А в это самое время Мария Семёновна, милая старушка, соседка Юры, вышла из дома, чтобы купить в булочной к завтраку свежих булочек и своих любимых слоёных пирожков с