Дочь пирата - Роберт Джирарди

Дождь непрерывно лил несколько недель. Уилсон читал «Дон Кихота», «С Наполеоном в России» Коленкура и «Манон Леско», которые купил перед плаванием. Единственной книгой в доме, заинтересовавшей его, оказался сборник Рембо с краткой биографией автора. После буйной молодости и всяческих излишеств Артюр отправился в Африку, занялся работорговлей и женился на абиссинке. Каким-то чудом патентованный эгоист напрочь забыл о себе под жарким африканским солнцем. Двадцать лет спустя, умирая в марсельской больнице от раковой опухоли ноги, он, уже известный в Париже поэт, едва вспомнил, что писал стихи.

«Так вот как влияет Африка на нравственный облик горожанина, — решил Уилсон. — Ты будто погружаешься в летаргию и не замечаешь чередование дней». Уилсон не имел представления, сколько времени отсутствовала Крикет. Просто однажды утром обнаружил ее в ванне среди розовых и желтых лепестков роз. Крикет купалась при дневном освещении.

— Привет, Уилсон, радость моя, — сказала Крикет с усталой улыбкой, как только он открыл дверь. — Я заявила этому алкоголику: если ты не поправишься до моего возвращения, то он дорого за это заплатит. Как ты себя чувствуешь?

Уилсон ответил не сразу. Лепестки мешали ему увидеть ее тело.

— Где ты нашла розы на острове?

— Их сублимированными присылают из Франции. — Крикет поудобнее устроилась в ванне. — Брось в воду — и раз, лепестки оживают. Больше тебя ничего не волнует? Ведь прошло три месяца. Неужели ты не рад мне?

— Рад, — сообщил Уилсон, но дальше двери не продвинулся.

— Жаль, что плавание продлилось так долго, милый. У нас были небольшие неприятности в Бупанде. Ты знаешь, там идет война. Порой это слегка мешает делам. — Она протянула к нему руки, и зеленый свет дождливого дня заискрился на них, как статическое электричество. — Я постоянно думала о тебе, — прошептала она, — боялась, что ты умрешь.

Уилсон скинул халат и вошел в воду. Крикет легла на спину, закрыла глаза и стала похожа на Офелию. Уилсон почувствовал угрызения совести. Заниматься любовью с ней было так же сладко и опасно, как с чужой женой. Крикет являлась составной частью пиратского ада. Она была соучастницей всех преступлений. Приняв ее тело, он уподоблялся ей. Умом и сердцем он понимал это, но остановиться не мог. Обостренное чувство вины привнесло в половой акт какую-то нервическую дрожь. Потом они лежали в теплой воде, облепленные лепестками роз.

— Крикет, нам нужно поговорить.

— Только не сейчас, сладкий мой, — ответила сонным голосом Крикет. — Так приятно просто плавать вместе с тобой и слушать, как по крыше стучит дождь.

— Нет, сейчас, — потребовал Уилсон, но бесполезно.