Враги - Полина Люро

Отвратительное настроение объяснялось очень просто: я в очередной раз не смог связаться с Леамом. На каждом привале, сделанном отрядом капитана Шверга, с упорством барана пытался вызвать его на разговор, но он молчал ― не хотел, а скорее всего ― не мог ответить. Это бесило и расстраивало, тем более что сон, где Лис попал в ловушку на болоте,[1] никак не выходил у меня из головы.

Я чувствовал, что Леаму нужна помощь, но даже представить не мог, как с ним связаться, разве что во сне или просто сильно пожелав его увидеть. Ведь между нами существовала созданная им «невидимая нить» ― заклинание, о котором толком ничего не было известно. Но последнее время друг не появлялся в моих снах и на горячие призывы «перестать издеваться и прийти поговорить» ― тоже не откликался…

А мне очень нужен был его совет, ведь новые способности страшно пугали «храброго Ворона». Вот и сегодня пришлось придумать для ни на шаг не отстававших Граста и Дрю историю с «больным животом», углубившись в кусты и пытаясь «докричаться» до пропавшего друга. В результате вместо разговора с Лисом на запястьях начали расти самые настоящие колючие шипы…

И охнуть не успел, как густая листва прямо передо мной уплотнилась, и в белесом мареве появилось запыхавшееся лицо Леама. Он сосредоточенно с кем-то сражался, и было видно, что сил у него осталось немного ― чужие клинки стремительно мелькали в опасной близости от светлой косы.

Боясь навредить другу, в отчаянии застонал, и видение тут же исчезло. Я с ужасом смотрел на шипы, словно поручи, закрывшие собой руки уже до локтя, прикрикнув на них:

― Какого демона… Кому сказал ― вон отсюда! ― с открытым ртом наблюдая, как шипы послушно исчезают, а между веток появляется расстроенная хмурая физиономия Дрю:

― И чего сразу орать-то? Тебя просто долго не было, а Шверг торопит отряд, вот и решил посмотреть, как дела…

Делая вид, что подтягиваю штаны, фыркнул:

― Слава богу, здесь мне твоя помощь точно не нужна ― сам справляюсь…

Дрю захохотал, а стоявший рядом смущённый Граст опустил глаза, явно опасаясь, что и ему тоже достанется. Ещё раз бросив взгляд на руки и убедившись, что с ними всё в порядке, облегчённо вздохнул, легонько подтолкнув в спины обоих приятелей:

― А ну бегом, так-перетак… Кто первым доберётся до своего коня, тому расскажу, как однажды сражался с каменным истуканом…

Я смеялся, глядя, как они толкаются, стараясь опередить друг друга:

― Ну что за дурачьё… Ох, Ле, когда же, наконец, всё это кончится? Так хочется просто посидеть у костра, потягивая крепкую настойку из фляги и любуясь твоей забавной, захмелевшей физиономией, гладить золотую косу, улыбаясь как последний идиот, пока ты будешь дремать на моём плече…

Отряд не спеша двигался в сторону Западных гор, где последний раз видели стаю Монстров из прорехи. Конечно, назвать горами не такие уж высокие каменистые холмы, поросшие, в основном, золотистыми соснами, даже с большой натяжкой было трудно. Но поговаривали, что много тысяч лет назад там действительно стояли подпиравшие облака исполины со снежными вершинами. А доказательством, мол, служили залежи ценной руды и драгоценных камней прямо у поверхности огромных расколотых валунов, бывших когда-то высочайшими на всём Юге горами…

― Пустая болтовня, ― ворчал на привале родившийся и выросший в этих краях Жорес, ― может, там и есть руда, а местные речушки иногда приносят блестящие камушки, но почему-то здешний Герцог так и не решился открыть рудники. Ни он сам, ни его покойный дед, ни прадед его прадеда не подпускали людей к этим холмам ― значит, была причина…

― Ну не тяни же, говори, Жорес — сукин ты сын, ― торопили его бойцы, и ухмылявшийся своей разбойничьей улыбкой южанин сверкал в ответ тёмными глазами:

― Всё дело в том, что сокровища Западных гор охраняют свирепые демоны. Они никого не подпускают к своим богатствам ― в наших краях до сих пор есть такой обычай: связанного преступника оставляют рядом с одной из пещер, а наутро даже косточек не остаётся…

― Подумаешь, ― фыркал узкоглазый и вёрткий, похожий на маленького лесного зверька Ури, ― на самом деле, освободиться от верёвок при должном упорстве не так уж и трудно ― вот ваши «преступники» и уносили ноги куда подальше…

― Дурак ты, Урион, ― злился Жорес, ― я сам ходил однажды в такое место, когда приговорили соседского парня ― там всё вокруг было залито кровью, а на ветках сосен развевались обрывки одежды, словно красные тряпки на ветру… Меня потом весь день рвало, всюду мерещился запах крови и внутренностей.

Но упрямый Ури не унимался:

― Да в холмах, наверное, полным-полно зверья. Бабкины сказки повторяешь, а ещё разведчик…

Помрачневший Жорес вспыхнул:

― Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы туда придём. Вот попомни мои слова, бестолочь ― ещё будешь молить бога, чтобы не пришлось идти в ночной дозор. Я уже говорил командиру об опасности, и, в отличие от тебя, он ко мне прислушался…

У костра стало так тихо, что слышно было, как булькает в котелке вода и жужжат над головами вездесущие москиты ― в больших глазах Граста застыл ужас, но я не успел его предупредить. Коварно подобравшийся сзади Дрю охнул прямо над ухом, и взвизгнувший мальчишка бросился мне на шею, чем вызвал радостный хохот бойцов, тут же принявшихся подсмеиваться над нами обоими.

Я сердито стряхнул с себя Граста:

― Сколько можно за меня цепляться ― вот же… сделал из Наставника посмешище. Останешься здесь, тебя сегодня в дозоре заменит этот полудурок, и не спорь! А приедет с задания Дар, попрошу его отправить «приставалу» в штаб ― будешь учиться магии у настоящего мастера ― Первый Избранный Хорст возвращается после ранения…

Граст скис, но дальше так продолжаться не могло: мальчишка всюду таскался за мной, и я устал слышать за спиной смешки бойцов:

― А вон и наша нянька с младенцем…

Схватив Дрю за ухо, дал ему несильного пинка:

― Пойдёшь сегодня в ночной дозор вместе с нами, там и посмеёмся… ― но, похоже, «весельчака» это не испугало:

― И что? От этого в любом случае пользы будет больше, чем от мелюзги…

В отсутствии Старика командование разведчиками было на мне, и приходилось делать вид, что не замечаю ни насмешек, ни ехидных переглядок любящих потрепать языками шутников. И хотя в душе я, конечно, переживал, ума хватало