Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 4 - Александр Дюма

– Ну, каково? – спросил король.

– Отменно! – спокойно отвечал Портос.

– Есть ли такие нежные барашки в вашей провинции, господин дю Валлон? – продолжал спрашивать король.

– Государь, – сказал Портос, – мне кажется, что в моей провинции, как и повсюду, все лучшее принадлежит королю. Кроме того, я ем барашка иначе, чем это делает ваше величество.

– Как же вы едите его?

– Обыкновенно я велю приготовить себе целого барашка.

– Целого?

– Да, государь.

– Каким же образом?

– А вот каким. Мой повар – он немец, государь, – мой повар начиняет барашка сосисками, которые он выписывает из Страсбурга; колбасками, которые заказывает в Труа; жаворонками, которые он получает из Питивье. Не знаю уж, каким способом он снимает мясо барашка с костей, как курятину, оставляя при этом кожу, которая образует поджаренную корочку. Когда барашка режут ломтями, как огромную колбасу, изнутри течет розовый сок, и на вид приятный и на вкус восхитительный.

И Портос прищелкнул языком.

Король слушал с широко открытыми глазами и, принимаясь за поданного ему тушеного фазана, заметил:

– Вот это едок, которому я позавидовал бы. Каково! Целого барашка!

– Да, государь, целого!

– Подайте этих фазанов господину дю Валлону; я вижу, он знаток.

Приказание было выполнено.

Затем, возвращаясь к барашкам, король спросил:

– А это не слишком жирно?

– Нет, государь; жир вытекает вместе с соком и плавает сверху; тогда мой стольник собирает его серебряной ложкой, нарочно для этого приготовленной.

– Где вы живете? – поинтересовался король.

– В Пьерфоне, государь.

– В Пьерфоне? Где это, господин дю Валлон, недалеко от Бель-Иля?

– Нет, государь, Пьерфон недалеко от Суасона.

– А я думал, что вы говорите мне о барашках, которые пасутся на приморских лугах.

– Нет, государь; луга мои хоть и не приморские, но ничуть не уступают им.

– У вас превосходный аппетит, господин дю Валлон! С вами приятно сидеть за столом.

– Ах, государь! Если бы ваше величество когда-нибудь посетили Пьерфон, мы съели бы вдвоем барашка, потому что и вы не можете пожаловаться на аппетит.

Д’Артаньян энергично толкнул Портоса под столом. Портос покраснел.

– В счастливом возрасте вашего величества, – заговорил Портос, чтобы поправиться, – я служил в мушкетерах, и ничто не могло меня насытить. У вашего величества превосходный аппетит, но ваше величество слишком разборчивы для того, чтобы вас можно было назвать большим едоком.

Вежливость сотрапезника, по-видимому, очень понравилась королю.

– Вы отведаете этих сливок? – спросил он Портоса.

– Государь, ваше величество обращаетесь со мной так милостиво, что я открою вам всю правду.

– Скажите, господин дю Валлон, скажите!

– Из сладких блюд, государь, я признаю только мучные, да и то нужно, чтобы они были очень плотны; от всех этих муссов у меня вздувается живот, и они занимают слишком много места, которым я дорожу и не люблю тратить на пустяки.

– Господа, – воскликнул король, указывая на Портоса, – вот настоящий гастроном! Так кушали наши отцы, которые понимали толк в еде, тогда как мы только поклевываем.

И с этими словами он положил на тарелку белого куриного мяса, перемешанного с ветчиной. Портос, со своей стороны, принялся за куропаток.

Кравчий наполнил бокал его величества.

– Подайте моего вина господину дю Валлону, – приказал король.

Это была большая честь за королевским столом.

Д’Артаньян стиснул колено друга.

– Если вы можете съесть половину кабаньей головы, которая стоит вон там, – сказал он Портосу, – вы через год будете герцогом и пэром.

– Сейчас я примусь за нее, – флегматично отвечал Портос.

Действительно, ему скоро подали голову, потому что королю доставляло удовольствие подзадоривать человека с таким аппетитом; он не посылал Портосу кушаний, которых не пробовал сам; поэтому он отведал и кабаньей головы. Портос не сплоховал: он съел не половину, как предлагал ему д’Артаньян, а три четверти головы.

– Не поверю, – заметил вполголоса король, – чтобы дворянин, который каждый день так хорошо ест и с таким аппетитом, не был самым честным человеком в моем государстве.

– Вы слышите? – шепнул д’Артаньян на ухо своему другу.

– Да, кажется, я заслужил некоторую милость, – отвечал Портос, покачиваясь на стуле.

– Ветер для вас попутный. Да, да, да!

Король и Портос продолжали есть, к общему удовольствию; некоторые из гостей попытались было подражать им из чувства соревнования, но скоро отстали.

Король багровел: прилив крови к лицу означал, что он сыт. В такие минуты Людовик XIV не веселел, как все люди, пьющие вино, а делался мрачным и молчаливым. А Портосом, напротив, овладело бодрое и игривое настроение.

Подали десерт.

Король не думал больше о Портосе; он то и дело посматривал на входную дверь и часто спрашивал, почему так запаздывает г-н де Сент-Эньян.

Наконец в ту минуту, когда его величество, тяжело дыша, заканчивал банку с вареньем из слив, вошел г-н де Сент-Эньян. Глаза короля, уже сильно потускневшие, тотчас заблестели. Граф направился к столу короля, и, когда он подошел, Людовик XIV встал. Вслед за королем поднялись все, даже Портос, который в эту минуту доедал кусок нуги, способной склеить челюсти крокодила. Ужин кончился.