Последний спартанец. Разгромить Ксеркса! - Виктор Поротников

– Вот именно, дружище, – обронил Гиперох, поднося чашу к губам. – Этого злого Смятения с избытком хлебнула спартанская знать в царствование Клеомена, брата Клеомброта. Поэтому нельзя допустить, чтобы Павсаний или сын Леонида, возмужав, ступили на путь Клеомена.

Затем, вновь заговорив о Дафне, Гиперох посоветовал Эфхенору подвести расследование об ее исчезновении к тому, будто дочь Астидамии угодила в руки беглых илотов, которые зарезали ее.

– Пусть твои слуги устроят так, чтобы эпистат Мнесикл наткнулся где-нибудь в лесу или у реки на окровавленную одежду Дафны, – сказал Гиперох. – Но труп Дафны Мнесикл обнаружить не должен. Пусть благородная Астидамия соорудит кенотаф в память о своей красивой дочери.

Кенотафом древние греки называли пустую могилу, возводимую в том случае, если кто-то из родственников пропадал бесследно. Кенотаф представлял собой продолговатый каменный склеп, вкопанный в землю и сверху накрытый каменной плитой.

Придя домой, Эфхенор вызвал своего слугу Пиларга и спросил у него, куда он спрятал одежду Дафны. Отправляя Пиларга на это злодеяние, Эфхенор загодя повелел ему снять с мертвой Дафны все одежды и обувь.

– Эти тряпки я закопал на берегу Эврота, господин, – сказал Пиларг. – Место я запомнил.

– Надеюсь, тело Дафны ты спрятал так, что его не найдут. – Эфхенор пристально взглянул на слугу, который уже не раз исполнял его поручения подобного рода. – Надеюсь, ты не утопил труп, но закопал в землю, как я велел.

– Клянусь Аидом, господин, – с раболепным поклоном проговорил Пиларг, – мы с Лаогоном вырыли Дафне глубокую могилу вдали от селений.

Пиларг, как всегда, лгал Эфхенору. Ему и Лаогону было лень работать заступами, поэтому они отыскали пустую могилу близ Бельбины и сбросили туда нагое тело Дафны, истыканное кинжалами.

Эфхенор приказал Пиларгу завтра поутру откопать одежду Дафны и спрятать ее в небольшой куче из опавших листьев в лесу за рекой Тиасой.

– Ты знаешь храм Диоскуров на берегу Тиасы? – спросил Эфхенор.

Пиларг молча кивнул.

– Там еще пролегает дорога на Амиклы. – Пиларг снова сделал кивок. – Так вот, недалеко от этой дороги в чаще леса ты и спрячешь одежду Дафны, – продолжил Эфхенор. – Потом пойдешь туда вместе с Мнесиклом и его людьми. Ну, и как бы случайно наткнешься на… эти тряпки под сухой листвой. Уразумел?

Пиларг вновь безмолвно покивал головой.

* * *

Навестив свою старшую дочь, у которой в этот день было маленькое торжество (у ее младшего сына наконец-то прорезался первый зуб) Гиперох по пути домой заглянул на агору, желая узнать последние новости. Торжище в любом греческом городе было средоточием слухов и сплетен; здесь торговцы и ростовщики заключали сделки, сюда спешили граждане для дружеских и деловых встреч, тут с раннего утра толкались покупатели и праздные зеваки со всех кварталов Спарты.

Гиперох шествовал по рынку с важным видом в своем фиолетовом гиматии, расшитом золотыми листьями, на ногах у него были короткие полусапожки, сплетенные из множества ремешков. Окладистая борода Гипероха была тщательно расчесана, как и его длинные пепельно-русые волосы. Люди узнавали Гипероха и почтительно уступали ему дорогу. Граждане Лакедемона и периэки не забыли, что в прошлом году Гиперох был эфором-эпонимом, всем вокруг было понятно, что он запросто может вновь пройти в эфоры в будущем. Ведь Гиперох принадлежит к знатному роду Пелопидов, которые наряду с Эгидами и Тиндаридами испокон веку владычествуют в Спарте.