Операция "Степь" - Эдуард Кондратов

«Надо принимать поражения достойно, — сказал он себе жестко. — Но зачем все же она заманила меня сюда? Что-то здесь не то».

Ах, бестия!.. Ах, он кретин!.. Что за угар заморочил его? Такого еще не бывало… Шафрот взглянул на часы: без пяти четыре. Только в половине шестого он сможет заняться отчетом. А в восемь — поезд…

Вилл Шафрот на этот раз не обходил ни грязь, ни лужи. Широкими шагами направился он к пролетке. Забрался внутрь, зло пнул сверток с шампанским и шоколадками. Да, Самара напоследок преподнесла ему приятный сюрприз…

— Вперед! — крикнул он по-английски и чувствительно ткнул кулаком в спину Мишке. Лошадка осторожно тронулась с места: сразу же от дачи начинался скользкий спуск в овражек.

«Ничего, пихайся, мы потерпим, — благодушествовал Мишка. — И дождичек мы перетерпим, и холод собачий. А Ласточку торопить не буду: наш, чекистский гужевой транспорт велено беречь».

…На углу Полевой Ягунин увидел условный знак: два одинаковых помголовских плакатика на фонарном столбе. Значит, в кабинете господина Вилла Шафрота сейчас никого нет. Зато в чемоданах вместо добытых шпионами АРА документов с секретными военными и экономическими сведениями появились другие бумаги, куда менее полезные для американской разведки.

Куда именно везти Шафрота, Мишка не спрашивал: вез седока к особняку на Троицкой, откуда брал. Он чуть было не забыл спросить у Шафрота плату за ночное катание. Спохватился, когда тот спрыгнул с подножки на тротуар.

— Эй, господин! — сиплым, совсем простуженным голосом крикнул ему вслед Мишка и сделал пальцами движение, которое во всем мире означает одно: гони денежки!

Американец достал бумажник, покопался в нем — уже совсем рассвело — и выудил тонкую пачечку тысячерублевых дензнаков. Присмотрелся: не попали бы доллары. Сунул Мишке и даже не взглянул ему в лицо. Ягунин принял деньги молчком, тряхнул вожжами, и через минуту пролетка скрылась в рассветном сумраке.

Времени у господина Шафрота оставалось в обрез. В кабинете он хотел было просмотреть хотя бы часть отчета, но в глазах был песок, а внимание не сосредоточивалось на прочитанном. Пришлось собрать бумаги в папку, сунуть ее в портфель и… прилечь на диван. Надо было вздремнуть хотя бы часок… От проклятой трехчасовой тряски тело ныло, шампанское бурлило в животе… Но задремал он сразу.

…В половине восьмого утра на перроне у международного вагона официальные лица губернии и города Самары прощались с главой, теперь уже бывшим главой, американской миссии АРА господином Биллом Шафротом. Дряблые мешки под глазами, серый цвет лица, краснота глаз говорили о том, что Вилл Шафрот определенно нездоров. Тем не менее держался он бодро и вошел в тамбур вагона лишь с последним звонком.

Именно таким, стоящим в тамбуре и приветливо машущим шляпой, и увидели его Мишка с Шурочкой. Они стояли в сторонке, возле угла вокзального здания, и спины провожающих заслоняли от них славного рыцаря Билли, который так и не оценил по достоинству красоту и мощь слонов — символа дорогой его сердцу республиканской партии США.

Возвращение Мишки в СамГПУ ждали. Товарищ Вирн не только поздравил и крепко обнял Ягунина, но и распорядился, чтобы Мишка нашел шофера Васильева и съездил вместе с ним на «Русобалте» на головкинскую дачу за Шурой. Дорога туда и обратно на автомобиле заняла полтора часа, так что Ильинская и Ягунин успели на вокзал до отхода московского поезда.

Вряд ли господин Шафрот, проплывая мимо перрона и помахивая из чистенького тамбура шляпой, заметил среди множества провожающих две невысокие фигурки у вокзальной стены. Они тоже помахали ему немного — Мишка фуражкой, а Шура просто так, рукой.

— Бедный Билли, он так недоспал, — вздохнула Шурочка с сочувствием, и настолько искренним, что Мишку укололо. Он нахмурился и подозрительно заглянул ей в глаза…

Бедный Билли… Бедный Мишка… Ну, разве поймешь, когда эти переливчатые черные глазища смеются, а когда плачут?

— Миш, а Миш! Пойдем к нам чай пить! — сказала Шурочка и зевнула. — А на работу успеем. Нам сегодня опоздание простят.

— Чай? — Мишка подумал. — А может, тебе привычней шампанское?

— Идем! Маме позвонили, что я жива-здорова. Но увидеться-то нам с ней надо! Вот и попьем чайку вместе.

— Чай так чай, — солидно решил Ягунин. — Только знай, пайка у меня с собой нет.

— Перебьемся, — уверенно сказала Шура и дернула Мишку за рукав извозчичьей поддевки.

И они весело зашагали. Они пошли от вокзала к дому Ильинских совсем не тем путем, каким полгода назад вел их от Ильинских к вокзалу бандит Коптев: не переулками, не проходными дворами. Напротив, они выбирали самые оживленные улицы.

В самом деле, и чего ради они стали бы таиться?