По следу Каина - Вячеслав Белоусов

– Работаем.

– Вот так, – покачал головой полковник. – А на этом участке желательны бы результаты. Город надёжно закрыли?

– Всё необходимое сделано, – покривился Донсков. – Эта братва села на дно. Имеется у них где-то схрон. Трёх мужиков спрятать!..

– По родственникам отработали?

– Все одиноки. Судимы – клейма негде ставить. Князь – он же Князев Матвей Спиридонович, главарь, привлекался с малолетства, беспризорничал, в бандах разных значился, сам, повзрослев, банды создавал, но после пятидесяти лет как отрезало: появился на городском кладбище и затих. Имелась у нас информация, что сбрасывают ему воры и грабители антиквариат, церковную утварь, иконы ценные. Однако ни разу не удавалось прихватить его с поличным. Участковый твердит, что повлияла на Князева профессия, он главным могильщиком значится на погосте.

– Погост – это в деревне, за околицей, – будто про себя, раздумывая о чём-то своём, сказал тихо Лудонин.

– Одно и то же. Все там будем, – совсем некстати буркнул автоматически Донсков и понуро махнул рукой.

– А Дзикановский-отец был знаком с Семиножкиным? – вдруг будто проснувшись, встрепенулся полковник.

– Вот, – назидательно подметил капитан, – а вы мне не дали договорить. Сын давно общался с коллекционером. Кстати, всё время занимавшимся поиском этого креста. И конечно, об этом не мог не знать папаша.

– Тогда в ваших рассуждениях мало логики.

– Как?

– Если вы подозреваете отца в том, что тот, работая в ЧК, ещё в девятнадцатом году незаконно завладел этой реликвией, то зачем ему с сыном травить Семиножкина?

– Так это если завладел! А если ему не удалось? Мы с Семёновым исходим из того, что Семиножкин или знал, где хранится крест, или сам им владел. Такая же известная личность и многожитель – Дзикановский Викентий Игнатьевич. Семиножкин, приметив сынка, прикинувшегося поэтом и литератором, увлёкшегося для вида его легкомысленной женой, быстро его раскусил. А когда пронюхал и про профессию отца, а возможно и знал ранее, намеренно сблизился с Аркадием Викентьевичем. Жене он не доверял – соседка, известная нам Матрёна Никитична Бокова, за полчаса, что я был в квартире, все уши прожужжала секретами вдовушкиного адюльтера. Чудесную реликвию коллекционер по-видимому хранил в том сейфе за картиной. Раскусив врагов и почуяв угрозу, Семиножкин пошёл на хитрость и сделал проверочный ход: он написал заявление в областную прокуратуру, будто пропавший крест представляет государственную значимость. Попросил принять меры по розыску, для убедительности приложил список лиц, якобы видевших, слышавших, в общем, имевших к реликвии некоторое отношение. Федонин провёл почерковедческую экспертизу: оказалось, список составил сам коллекционер, а ведь он уверял, что бумага ему досталась от какого-то умершего антиквара.

– Зачем это сделано?

– Я могу это объяснить всё той же уловкой Семиножкина – выяснить, какой силы угроза нависла над его головой, кто представляет для него реальную опасность? Официальным заявлением он также убеждал врагов, что никакой реликвии у него самого не имеется. И дожидался обратной реакции.

– По вашей версии покойник сам накликал беду?

– Невольно. Его расчёт не сработал. Аркадий Викентьевич к тому времени, видимо, заприметил тайник за картиной и дожидался момента. Вскрыл он его довольно искусно, не понадобилось много времени, а мои специалисты из кримотдела ахали – замки у сейфа самые что ни на есть современные.

– Если ваша версия верна, как раз вспоминается, что отец Аркадия Викентьевича занимался в ЧК этими делами.

– Сходится у нас не всё, – покривился Донсков. – Пока не понятно, почему сынок, усыпив вдову, вскрыв сейф и прихватив содержимое, миновал квартиру отца и понёсся на кладбище, ища убежище у уголовников.

– Обуяла жадность. Вы столько чудес приписали тому церковному реликту! Архиерейскому кресту! Глаза разгорелись.

– Непонятно пока, – продолжил Донсков, недоумевая, – что связывает в общем-то интеллигентного человека, которым представлялся Аркадий Викентьевич, и кладбищенских могильщиков? Вроде и повидал я уже немало, а сомнения гложут.

– Сомнения, это полезно. Версия ваша имеет право жить. Я только одного не пойму, почему вы противитесь совещанию.

– Мои предположения и отчёт о проделанной работе вы так и так доложите генералу, товарищ полковник. А нас бы денёк-другой не трясли, возьмём мы Князева и его корешей. Содержимое сейфа найдём у них – это результат. Тогда, как говорится, пусть снимает головы генерал.

– Тогда вам ордена вешать, – хмыкнул Лудонин. – Хорошо, я переговорю с Евгением Александровичем, а вы занимайтесь.

– Можно идти? – вытянулся капитан.

– Конечно. Хотя минутку. Вы так и не досказали мне о причинах увольнения Дзикановского-отца. Тогда так просто из этой службы раньше положенного не уходили.

– Бокия арестовали в тридцать седьмом году, его парапсихолога и весь их кружок умников объявили врагами народа и расстреляли. Естественно, ликвидирован был сверхсекретный отдел, распущены соответствующие службы на местах по всей стране. Остался без работы и Викентий Игнатьевич. Его не судили, помогли с устройством на работу, кстати, он химик, знаменитый институт окончил в Петербурге, в котором, между прочим, до него учился и Глеб Бокий.

– Подумать только, земля-то круглая! А в чём же их обвинили? Раз уж вы постарались собрать такую богатую информацию, то, вероятно, поинтересовались и этим?

– Созданную Бокием тайную организацию обвинили в шпионаже и попытке заставить советское руководство проводить угодную Западу политику. Вот так. Не больше, не меньше. Путём, так сказать, психологического воздействия.

– Однако!..

– Это ещё не всё. Парапсихолог якобы признался следователю и суду, что их нелегальная организация пропагандировала мистику, направленную против учения Маркса – Ленина – Сталина.

– Ну да… – потёр лоб Лудонин. – Конечно… А что же ещё могли сообразить…

Его раздумья прервал телефон. Подняв трубку, послушав, он передал её капитану:

– Вас. Прокурор следственного отдела Ковшов спрашивает.

Донсков, извинившись, взял телефон.

– Пожар? Мы же встречаемся вечером?

– Ты бы приехал сюда, – Ковшов назвал адрес.

– Это же!.. – задохнулся Донсков. – Что ты там забыл?

– На месте объясню. Только срочно.