По следу Каина - Вячеслав Белоусов

Вот тогда как раз и появился на нашем горизонте этот Павел Суров. Журналист, оказывается, уже был знаком с некоторыми из «уголовки». Его немного знал и капитан Донсков. Меня он нашёл по телефону, я, как обычно, сослался на начальство, мол, наверх обращайтесь, потом сказался на занятость, а о последнем разговоре Колосухину доложил.

– Почуяли, говорите, жареное? – взгляд замоблпрокурора горел негодованием.

– Похоже.

– Что же их интересует? – шеф мрачнел на глазах.

– Не спрашивает. Так, обычные темы… Рост преступности, малолетки, молодёжь. Он со мной даже мыслью гениальной поделился, мол, динамика правонарушений среди детей – это будущее криминала. Просветил, так сказать. Но это у них приёмчики известные. Им сюда бы пробраться… В штаб. Информация о кладбищенских трупах, видно, просочилась. Вот и принюхиваются. Донсков божится насчёт своих, но там, когда могилу раскапывали, народу всякого собралось немало. Ночь и та не отпугнула желающих поглазеть. К тому же юрисконсульт присутствовал. Из горисполкома. Скорее всего, он и пустил слух. Вот и захотелось газетчикам о наших героических буднях всему миру поведать.

– Посоветуйте ему в милицию обратиться.

– Подковыривает: «У вас учреждение закрытое?» Издевается.

– Даже так?

– Этот – дока. Ему известно, что убийствами прокуратура занимается.

– Шустрый, – Колосухин крякнул от досады. – А нельзя приструнить?

– Не отвяжется.

– Мне не до него. Может, Павел Никифорович? Или в кадры его адресуйте.

– Федонин пока прибаливает. А Течулина в район уехала до конца недели.

По правде сказать, о журналисте этом среди наших гуляла дурная слава. В милиции его побаивались, в том числе, как я начал догадываться, и сам Донсков. Тот мог накатать такое, что в один день из тебя героя смастырить, чтобы потом свои же подкалывали да посмеивались или ещё хуже – лягнуть так, что долго икалось и помнилось. «Управу на него найти, конечно, можно, – сетовал капитан Донсков, – но поговаривают, что за его спиной маячит всемогущая фигура Селивана Цапина». – «А этот что за гусь?» – вылупил я глаза. «Главный редактор газеты, – просветил меня Донсков, ухмыляясь. – Ничего не затевает без команды оттуда». – «Оттуда?» – до меня не доходили невразумительные намёки капитана, со значением кивнувшего вверх. «Ну кто нами правит? – буркнул тот. – Не всевышний же! Обком, облисполком. Ты, прямо, как ребёнок, Данила Павлович…»

Теперь, достаточно просвещённый, я и выложил все свои открытия Колосухину, который не мне в пример догадливый, сразу принялся за своё обычное занятие в таких случаях: шеей закрутил, будто из воротничка рубашки собирался выскочить, враз тот его душить начал. Наконец, так и не одолев препятствие и покраснев, он на меня в упор:

– А что у них конкретного?

– Я пытал Донскова. Тот особо не распространяется. Но якобы Сурову поручили собрать материал о работе прокуратуры. С учётом последних нераскрытых убийств… Молва нехорошая в народе. Сплетни разные про кладбищенские тайны, грабительские разорения могил… Из мухи слона они умеют делать.

– Вот как реагируют! Нам бы у них поучиться оперативности.

– Ещё неизвестно, с чьей стороны ветерок задувает.

– Так я же у Николая Петровича на днях представление генералу Максинову подписал. Там про все милицейские проколы, ошибки, нарушения… Вчера отдал в почту на отправку.

Мы переглянулись.

– Это что же делается? – Колосухин в лице переменился.

– Упреждающий удар.

– Они всё извратить хотят. На нас своё дерьмо!..

Вывести из себя нашего шефа, следящего за каждым словом, – это великое событие. Но я не ослышался, замоблпрокурора даже кулаки сжал и лицом запылал, того и гляди вспыхнет. Понять его особого ума не требовалось: Виктор Антонович, значась заместителем прокурора области, непосредственно отвечал за всё следствие в органах прокуратуры, и шишек на его бедную голову постоянно сыпалось, сколько в тайге не соберёшь.

– Раз они таким образом, – начал я изобретать велосипед. – С больной головы на здоровую пытаются, может, тогда будет правильным ознакомить этого Сурова с нашим документом? Представление – это вещь официальная, форма прокурорского реагирования на серьёзные нарушения законности, предусмотрена УПК. Он парень умный, расставит точки.

– Это уж как Николай Петрович решит, – буркнул Колосухин. – Действовать их же методом? Нет, Игорушкин такие средства не признаёт.

– В бою… – заикнулся я. – А-ля гер ком…

– В бою, конечно, все средства хороши, но мы не противники. Не враги. И не сражения разыгрываем между собой. Это знаете, куда завести может?

– А у них, значит, хватает совести так поступать?

– У кого у них?

Я впопыхах не нашёл ничего более путного как воздух перед собой головой боднуть, но получилось, видимо, с содержанием, потому что Колосухин обернулся весь в сумрачных раздумьях, изучать-то особенно его глазам было нечего – на белой стенке забытая с прошлого оперативного совещания табличка с показателями следственной работы за восемь месяцев, выше – бодрый Леонид Ильич с оптимистическим взмахом руки и звёздочками на груди. Вдохновляющая поза, но только не в этот раз, и шеф, совсем понурившись, посоветовал:

– Сошлитесь всё-таки на болезнь Павла Никифоровича. Мол, выйдет на работу, тогда милости просим. Он старший в следственной группе, ему и решать. Разъясните, если надоедать станет, про тайну следствия. Это требование закона, а не наши выдумки.

На том и остановились. Возвратившись в кабинет, я начал названивать Федонину, трубку он взял сам, Нонна Сергеевна, не отходившая от него, уже тоталитарный режим отменила и убежала в аптеку; мы этим и воспользовались, обсудив проблемы.

– Заинтересовались нами, – начал я с главного, происки газеты и милиции меня задели больше всего.

– Суров – паренёк нормальный. Зря о нём так, – неожиданно остановил меня Федонин довольно бодрым тоном, так что у меня исчезли последние сомнения насчёт его здоровья. – Мы с ним как-то вместе выезжали в район по хитроумному убийству. Что тогда газету заинтересовало, уже и не помню. Какое-то совпадение было, по-моему, Суров сам родом из той деревни или из того же района, где потерпевший проживал.