За тихой и темной рекой - Станислав Рем

Губернатор бросил взгляд на только что назначенного коменданта обороны, но тот промолчал. Не поддержал ни тех, ни других.

— Да о чём вы, господа?!

Владимир Сергеевич обернулся на выкрик. Его сторону неожиданно принял надзиратель Самойлов, которого полицмейстер поначалу и не заметил:

— Ведь что больше всего интересует китайцев? Село, где две сотни душ, или город? Думаете, они нас хотят на века захватить? Чёрта с два! Им главное — куш хороший взять за два-три дня, пока подмога до нас добираться будет, и снова за реку уйти. Что они смогут в деревнях-то взять? Да ничего! Только здесь, в Благовещенске, им барыш приличный светит! А потому, господа, именно в городе каждый штык и каждый патрон ценен. А без Благовещенска и заставы жить перестанут.

В зале снова поднялся шум. Кто-то уже поддерживал и Киселёва. Алексей Дмитриевич терпеливо подождал, пока люди угомонятся, после чего снова повернулся в сторону главы полицейского департамента.

— Что скажете, Владимир Сергеевич?

Киселёв поднялся.

— Что ж, я скажу. Двоих человек отправляем в Хабаровск. Двенадцать околоточных уже несут службу в Китайском переулке. На данный момент — это опасное место в городе. Предположим, четырёх отправлю по станицам. У меня остаётся всего восемь человек. Если в городе ввести комендантский час, я не смогу гарантировать контроль над ситуацией. Тем более что беспорядки уже начались! За последние трое суток участились случаи погромов и убийств. Вчера, как я сообщил ранее, в собственном доме был убит Кузьма Бубнов. Сегодня вечером, с целью ограбления, совершено нападение на Мичурина. — Зал зароптал. — Простите, но я остаюсь при своём мнении. Как это не прискорбно звучит, нам нужно отстоять город, и ни в коем случае не распылять силы на пограничные посты.

Киселёву с трудом дались последние слова. Он физически чувствовал, что большинство присутствующих не поддерживает его. И оно понятно. Амурские казаки, несшие пограничную службу и одновременно поставлявшие в Благовещенск свежие продукты, воспринимались городом по-родственному близко и тепло, потому никто не хотел разделить с Киселёвым ответственность за то, что бросают на произвол судьбы своих же.

Молчание затянулось. Алексей Дмитриевич понимал: судьба тысяч людей находится в его руках. И от того, какие слова он в данную минуту произнесёт, зависит многое в будущих отношениях между городским населением и жителями амурских сёл. Военный губернатор отложил блокнот, на несколько секунд замолчал, после чего проговорил:

— Город, в случае нападения, мы сумеем отстоять силами народного ополчения. В связи с этим принимаю решение оказать пограничным станицам помощь. Всех оставшихся казаков распределить по сёлам. — Баленский поднялся. — Завтра с утра объявляется мобилизация. Просьба, сейчас разойтись по домам и быть готовыми в любой момент явиться в штаб обороны. Господа офицеры, благодарю вас… — губернатор стушевался. Он не смог закончить фразу. Слова комом застряли в горле и не могли прорваться на свободу.

Но залу и не нужно было никаких объяснений. Офицеры дружно вставали и, отдавая честь генералу, молча покидали дом Офицерского собрания.

Баленский кивнул Арефьеву:

— Николай Иванович, задержитесь! А вы, Владимир Сергеевич, — кивок в сторону Киселёва, — не откладывая в долгий ящик, поезжайте в казачий полк. Займитесь отправкой людей. — Губернатор вынул из кармана часы. — Три часа ночи. Нам с вами, господин полковник, — Баленский вновь обратился к Арефьеву, — следует основательно продумать, что да как. Первое: давайте распишем, кто за что будет отвечать.

Генерал-губернатор подозвал адъютанта. Тот привычным движением разложил на столе карту.

— Итак, — Баленский наклонился над ней. — Наши действия?

— Считаю, — принялся излагать Арефьев. — Следует разделить город на несколько равноудалённых участков. За каждым закрепить по отряду охраны, чтобы легче было контролировать. Особое внимание — Большой улице, пристани. Наверняка, если начнётся выступление, в первую очередь постараются захватить эту часть города…

— Думаете, следует ждать нападения именно здесь? В лоб?

— По всему — нападут на переправу, чтобы ударить с тыла. А со стороны Амура… — рука Арефьева похлопала по карте, — там по нам можно ударить только в одном месте. На других участках берег реки обрывистый, природная преграда.

— Выходит, — произнёс генерал-губернатор, — первую линию обороны будем строить тут, — и указал пальцем на Торговую площадь перед пристанью и зданием таможни.

— Совершенно верно. — согласился Арефьев. — И незамедлительно. Также предлагаю выставить небольшие посты вдоль всего берега на равноудалённом расстоянии, так, чтобы они могли визуально контактировать друг с другом. Здесь, здесь… — Арефьев вновь склонился над картой, палец коменданта стремительно летал по планировке города.

— Сколько людей надо на первой линии обороны?

Арефьев задумался.

— Здесь, — он указал на Большую улицу ближе к пристани, — думаю выставить усиленный заслон. Человек сто пятьдесят.

— И наиболее опытных?

— Необязательно. Если китайцы полезут на пристань в лоб, стреляй хоть в молоко, всё равно попадёшь. Здесь главное количество. Опытных людей предлагаю поставить в усиленные дозоры с тыла, со стороны Верхнее-Благовещенской и дороги от гошпиталя, а также со стороны Зеи. Там, как правильно заметили, наиболее уязвимый участок… Линии обороны надо строить прямо сейчас, не дожидаясь утра.

— Не вижу препятствий. Инструмента хватит?

— На первое время, да. Я с представителями артиллерийского полка уже имел беседу. А утром вы уж поговорите с купцами.

— Об этом не волнуйтесь. Как со связью?

Арефьев провёл карандашом вдоль тонкой линии, пересекающей весь город.

— Её установим по Бурхановке. Выделим на каждый пост по рыбацкой лодке с хозяевами. Они речку как свои пять пальцев знают.

— В целом план обороны неплох. Вот только имеется одна… закавыка. Китайцам, скорее всего, хорошо известно месторасположение наших артиллерийских точек. И в районе казарм, и возле Арки два орудия. Согласны?

— Орудия следует передислоцировать. Но не в полном объёме. Иначе мы открываем тыл с восточной стороны города. Да и орудия, что возле Арки, имеют прекрасный сектор обстрела. Что-нибудь придумаем. И ещё… Желательно, чтобы вы и ваша семья покинули особняк. При наступлении ваш дом может оказаться под прицельным огнём.

— Но наступления ещё нет.

— Так точно. И все же…

На морщинистом лице губернатора впервые за прошедшую ночь промелькнула улыбка:

— Ладно, господин полковник. В конце концов комендант города вы, а потому, вправе мне советовать, как поступать. Но я, в свою очередь, вправе сделать собственный выбор. — Алексей Дмитриевич поднялся, оправил мундир. — Теперь займитесь подбором офицеров в штаб обороны. А я распоряжусь насчёт транспортного средства для вас. Прощаться не станем. Через четыре часа в думе наша встреча с купцами.