Тайные тропы - Георгий Брянцев

— Что же из этого следует, по-вашему? — спросил Марквардт.

Юргенс на мгновение задумался. Он уверен, что русские не ограничатся освобождением своей территории. Они придут в Германию.

— Это не ново, — возразил Марквардт. — Но они не придут, а приползут, истекая кровью. Приползут обессиленные, неспособные твердо стоять на ногах и говорить во весь голос. Ситуация крайне оригинальная: Россия и Германия обе победят и обе будут побеждены.

Юргенс сдвинул брови. Конечно, такое равновесие возможно, но лишь в том случае, если союзники России не высадятся в Европе. Оно нарушится в пользу русских, как только откроется этот пресловутый второй фронт. Тогда будет хуже.

— Ерунда, — безапелляционно заметил Марквардт, — будет не хуже, а лучше. Да, да. Не смотрите на меня так... Именно лучше. Если второй фронт и откроется, то его цель — не оказать помощь русским, а явиться сдерживающим барьером для них, ибо они способны пойти далеко на запад. Надо называть вещи своими именами. Плохо недооценивать свои силы, но плохо и переоценивать их. Это — аксиома. Вообще говоря, с Россией не следовало связываться. Одно дело Судеты, Чехия, куда ни шло, Польша, но Россия — совсем другое. В июне сорок первого мы вцепились зубами в большой ломоть. Очень большой. Франция привела к несварению желудка, с Россией еще хуже. Ломоть застрял поперек горла: ни глотнуть, ни прожевать. И то, что произошло, должно было произойти. Второй фронт спасет нас, и только он. Не надо забывать, что янки готовы поддержать любого против тех, кто угрожает их карману. А про англичан и говорить нечего. Эти просто чихают на так называемый союзнический долг.

Юргенс в раздумье потер подбородок.

— Пожалуй, да, — сказал он. — Во всяком случае, они очень стараются, чтобы это стало правдой...

Марквардт рассмеялся:

— Конечно! Как, например, расценить пребывание, в данное время в России во главе английской военной миссии полковника Джорджа Хилла? Это же явная обструкция по отношению к русским! Уж в чем, в чем можно упрекать Хилла, но только не в симпатиях к большевикам. И кто думает, что этот полковник скрепляет военный союз между русскими и англичанами, тот просто не знает полковника. Джордж Хилл не из таких. Черчилль не ошибся, послав его в Россию.

Но, насколько известно Юргенсу, русские не из тех, кто смотрит на хиллов сквозь пальцы.

— Им сейчас не до этого. Они сейчас ждут второго фронта, как манны небесной.

— Ждать-то ждут, но наступают.

— В ваших суждениях чувствуются демобилизационные нотки. Не советую вам так высказываться еще при ком-либо.

Юргенс смутился. Как бы оправдываясь, он заметил, что не знает, кому и что говорить.

Марквардт прошелся по комнате и остановился около висевшей на стене большой карты Западной Европы. Заложив руки за спину, он долго и сосредоточенно вглядывался в паутину красных, голубых, черных линяй.

— Это вам знакомо? — он обвел на карте кружок.

— Да!

Марквардт усмехнулся.

— Знаю, что знакомо. Там, кажется, началась так неудачно ваша карьера?

Юргенс едва кивнул головой.

— Этот город вам тоже знаком? — Марквардт ткнул пальцем в черную точку.

— Отлично.

— Ну и замечательно. Я выбрал его для вашей будущей резиденции. Местечко удобное. Я тоже буду там.

— Это в том случае... если... — начал Юргенс.

— Да, да, да... именно в том случае.

Марквардт громко рассмеялся.