Знак Огня - Артём Сергеев

— Вот как? — заинтересовался я и нагнулся над тачкой, пересиливая отвращение, — дядька, значит?

На дне тачки и правда обнаружились три разномастные книги, старые, но крепкие, и вот это уже было по-настоящему любопытно. Да и на самого этого дядьку я взглянул по-другому, пусть и вонял он всё так же, но чего только, как говорится, в жизни не бывает.

— Ладно, — решил я и, взявшись за ручки, повёз тачку к пустой собачьей будке, — до утра пусть здесь полежит, здесь ему самое и место. А вот за книги отдельное спасибо, как же вы их сохранить-то сумели, тридцать лет — не шутки. Это я посмотрю обязательно.

И под эти слова я выгрузил Никанора из тачки, и шлёпнулся он у входа в будку на землю сырым мешком, и что-то проворчал матерно, когда я совком запихивал его внутрь, но на этом и всё, больше не шевелился, лишь храпел неприятно, как упившийся в зюзю бомж в куче мусора.

— Федя! — крикнул я, и в доме что-то загремело, а потом мой домовой мигом предстал перед нами, секунды не прошло, готовый действовать, — за скорость хвалю, но придётся тебе, наверное, этой ночью не спать. Вот за этим телом проследить нужно, чтобы не уполз никуда, за печью следить тоже, ну и вообще, мы на осадном положении, побди уж сегодня для моего спокойствия, пожалуйста.

— Исполню в точности! — и Федька с гордостью покосился на глухо зашумевших что-то завистливое домовых, — не сомневайся, хозяин, спи крепко!

— И остальных попрошу! — перевёл я взгляд на стоявших передо мной домовых, — бдительности, друзья, не терять попрошу! Ибо выйти это нам всем может боком! Надеюсь на вас, в общем, ведь мы теперь друг другу не чужие!

И домовые радостно загалдели, и загордились оказанным доверием, не хуже Федьки, и стали мне показывать и рассказывать наперебой, заглушая друг друга, как они бдеть сейчас начнут, дайте добраться до дому только, рьяно да внимательно, мол, не извольте беспокоиться, всё будет в порядке!

— Тогда спокойной ночи, — слегка поклонился я им в ответ на их поясные поклоны, — и благодарю! А всё остальное завтра уже, друзья, всё завтра, ведь ничего же горит, всё самое срочное, как я понял, мы уже сделали. Не переживайте, никуда я за ночь не денусь, а там будет день — будет и пища.

И Тимофеич с остальными, прихватив с собой пустую тачку, отправились по домам, и не обращали они уже на меня внимания, а только бурно переговаривались между собой, и радовались чему-то, и строили планы, и я им вслед подумал ещё, что лишь бы никто из людей вот этой тачки, деловито едущей самой по себе в ночи, не увидел, потому что вот тогда слухи и сплетни пойдут точно, подумал-подумал, но ничего говорить не стал.

Глава 12

Проснулся я рано, солнце едва-едва взойти сумело, и проснулся я от неудобства, но бодрым и полным сил, с улыбкой и предвкушением чего-то хорошего, что странно.

Ведь подсдулся подо мной Санычев пышный надувной матрас, наполовину примерно, и задница моя лежала на твёрдом полу и было ей неудобно, зато ноги и голова в комфорте располагались много выше, в общем, было бы мне лет чуть побольше, пришлось бы меня сегодня краном поднимать, не иначе.

Зато в доме было тепло, очень тепло, и не пахло в нём уже сыростью, хотя влажность ещё чувствовалась, ну да лиха беда начало, надо только дровами озаботиться, а то такими темпами надолго их не хватит.

Полежать и понежиться немного не получилось, неудобно же, так что я сел и сидя начал вспоминать всё со мной за вчера произошедшее.

— Может, чаю? — послышался из-за спины робкий голос, и я обернулся, и увидел Федьку, что прятался за дверным косяком и вытягивал шею. — С утра-то?

— Ты давай домом занимайся, — подумав, отказался я, — обихаживать меня не надо, понял? Как там, кстати, ночь прошла? Никанор этот никуда не уполз, случаем?

— Ночь спокойно прошла, — и Федька показался весь, — уютная ночь была, многие вздохнули свободно, хорошие сны посмотрели. А Никанор в собачьей будке спит, не просыпается, только ногой иногда дёргает, весь двор собой провонял уже.

— М-да, — задумался я, — что нам с ним делать-то, с Никанором этим? Есть идеи? Как у вас вообще в таких случаях поступать принято?

— Баню затопить надо, — предложил Федька, — да промыть его в десяти водах со одиннадцатой, с мылом да щёлоком, а там и видно будет.

— Баню? — удивился я, — с утра? До вечера не потерпит?

— Так воняет же на весь двор! — просительно уставился на меня домовёнок, — и мухи, хозяин, над ним облаком чёрным уже роятся прямо, так и жужжат! И сыпется с него самого что-то, и прыгает в разные стороны! Нельзя погодить-то!

— Аргумент, — признал я, терпеть эту вонь до вечера смысла не было, заодно и сам помоюсь, кстати. Да и оживёт, может, Никанор этот, на контакт пойдёт, интересно же, хотя вряд ли. — Решено, позавтракаю и начну топить, ты не лезь. Любопытно мне посмотреть, что тут за баня и как она устроена.

— Понял, — поклонился мне Федька, хотя очень ему хотелось помочь мне, я это видел, — и челобитчик к тебе, Тимофеич у нас во дворе с зари самой сидит, тебя дожидается.

— Вот и пусть сидит, — сказал я, поднимаясь, — сам к нему выйду, если не срочно. Ведь не срочно же, нет?

— Нет, — помотал головой Федька, — было бы срочно, не сидел бы он там так спокойно. А то ведь сидит, от себя Никаноровых мух веточкой отгоняет, не спешит никуда.

— Вот и ладушки, — одежда моя висела на спинке единственного стула, и была она вычищена и выглажена, ботинки тож, но я для начала вышел во двор и умылся там из ковшика, не обращая внимания на кинувшегося ко мне Тимофеича.

— Да погоди ты! — я оборвал его и вручил ковшик, — полей лучше!

И когда умылся я холодной водой, и прогнал с себя сон, и вытерся насухо, и оделся, и вышел к Тимофеичу с большой