Проклятие дриады - Лиди Митрич

– Мы очень нуждаемся в магах земли, – ученый охотно вступил в диалог, открывая передо мной дверь и пропуская вперед. Контраст с лифтовой бил по глазам: если там царили плесень и грязь, то здесь, в лаборатории, заставленной столами с колбами, в которых булькала разноцветная жидкость, было стерильно как в операционной. Даже запах тут стоял похожий. Мужчина показал мне на старое потертое кресло, после чего продолжил: – Проклятие дриады выкосило всех подчистую, что нарушило баланс сил. Но ты ведь наверняка ничего не знаешь про него?

Я лишь покачала головой. Про себя лишь отметила, что мое иномирное происхождение не являлось секретом.

Судя по тому, сколько информации на меня вылилось, нир Ралнийс сел на любимого конька.

– Несколько столетий назад один маг земли решил получить бессмертие за счет жизни дриады, – ученый прошелся между столами, заглядывая то в одну склянку, то в другую, периодически качая головой. – Нир Редгард смог найти ее древо и, проведя специальный ритуал, срубил его, чтобы добыть сок. Вот только дриада перед забвением обернула бессмертие против мага: нир Редгард сам стал постепенно превращаться в дерево. Вполне понятным порывом стало его желание избавиться от проклятия. Он был даже готов отказаться от бессмертия, но последнее слово дриады словно въелось в саму суть нира Редгарда. Тогда-то он и решил обратиться за помощью к другим лесным нимфам. Все они ему отказали, а одна даже заявила, что лучше отправится следом за сестрой, чем поможет ее убийце. Обезумев от отчаяния, нир Редгард стал уничтожать каждую найденную им лесную нимфу, пока не извел их всех. А после – исчез сам.

– Как это связано с другими магами земли? – я пока не видела связи между историей и экспериментом, ради которого тут оказалась.

– После исчезновения нира Редгарда маги стихии земли тоже стали обращаться в деревья. Сначала их кожа грубела и покрывалась корой, руки становились долговязыми, а сами маги – сонными, пока совсем не врастали ногами-корнями в землю и не засыпали вечным сном. Чем слабее был маг, тем медленнее происходила трансформация. Но финал для всех всегда был одним. Пытаясь снять с себя проклятие, нир Редгард только усугубил ситуацию, каким-то образом заразив им всех магов земли.

Я слушала с интересом. А потом меня как будто по голове ударили. Если у меня действительно есть дар, то…

– Это что же получается? Я тоже стану деревом?

– Если не будешь с нами сотрудничать, то да, – нир Ралнийс посмотрел на меня с интересом патологоанатома, который изучал своего нового клиента. При этом он не выглядел каким-то злодеем: скорее добрым дядюшкой, к которому приехала погостить племянница. – Маги земли перестали рождаться: месяц назад мы потеряли последнего из них. За пять столетий ген, отвечающий за данную стихию, окончательно выродился. Баланс сил, как я уже говорил, нарушился, что грозит обернуться катастрофой для всего мира. Но сейчас мы как никогда близки к разгадке, тебе ничего не угрожает!

Ученый схватил толстую потрепанную тетрадку со стола и потряс ей над головой, как будто это могло убедить меня в том, что я в полной безопасности.

– И в чем же будет заключаться моя помощь? – я все еще переваривала перспективу попасть под действие проклятия. Деревом мне становиться по вполне понятным причинам не хотелось, но и стать подопытной крысой мне не улыбалось. Вряд ли мне предложат роль ассистентки.

Ну, Семен Юрьевич, удружил!

– Нам не хватает всего лишь одного ингредиента, а именно крови. Мне понадобится всего лишь одна капля, – нир не стал откладывать дело в дальний ящик, бросил тетрадь обратно на стол, после чего начал суматошно бегать по лаборатории. Поиски его увенчались успехом: ученый достал из-под кипы исписанной бумаги маленький изогнутый ножик.

Даже боюсь представить, что может сделать маг с человеком, имея в наличии его кровь. Баек по этому поводу даже в родном мире хватало.

– Я вроде бы еще не давала своего согласия участвовать в ваших играх, – я резво соскочила с кресла и спряталась за него, с опаской глядя на сверкнувшее лезвие. Мне даже показалось, что на его кончике я увидела ржавчину. Или запекшуюся кровь.

– Можно подумать, что у тебя есть выбор, – новый голос раздался за спиной. Я не успела обернуться: тяжелая рука легла мне на плечо. От этого прикосновения по телу пробежался неприятный липкий холодок, который полностью парализовал меня.

Нир Ралнийс спокойно подошел ко мне и, взяв за запястье, уколол в палец. Дальше ученый, едва ли не приплясывая от нетерпения, подскочил к столу, где в небольшом котелке булькала тьма. Окунув в нее кончик лезвия, мужчина стал ждать.

Я тоже не спускала глаз с котелка, при этом пытаясь сдвинуться с места. Увы, безуспешно: незнакомец продолжал крепко держать меня за плечо, словно впрыскивая яд через прикосновение. Кровь, продолжавшая капать из ранки на пальце, заполнила воздух запахом металла.

Неожиданно тьма в котелке перестала бурлить. Комната заполнилась тягучим вязким ожиданием.

А ведь если все получится, то наверняка меня сразу освободят! Эта мысль сразу взбодрила меня, и я внутренне замерла, бросив свои попытки пошевелиться.

Когда на лице ученого начало проступать разочарование, содержимое котелка снова ожило. Нир Ралнийс сразу засуетился и начал закидывать в котелок вонючие порошки, сверяясь со своими записями в тетради. Тьма стала терять свой богатый насыщенный цвет, постепенно светлея, пока не стала полностью прозрачной.

А потом прогремел взрыв.