Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 5 - Александр Дюма

– Хотите быть генеральным прокурором, Ванель? – внезапно спросил Кольбер, смягчая голос и взгляд.

– Я? – воскликнул Ванель. – Но я уже имел честь докладывать, что у меня для этого не хватает миллиона ста тысяч ливров.

– Вы возьмете их в долг у ваших друзей.

– У меня нет друзей богаче меня.

– Вы – честный человек!

– О, если б все думали так же, как монсеньор!

– Достаточно, что так думаю я. И в случае надобности я готов отвечать за вас.

– Берегитесь, монсеньор! Знаете ли вы поговорку?

– Какую?

– Кто отвечает, тому и платить.

– До этого не дойдет.

Ванель встал, взволнованный предложением, так неожиданно сделанным ему человеком, слова которого воспринимались всерьез даже самыми легкомысленными людьми.

– Не потешайтесь надо мной, монсеньор, – сказал он.

– Давайте поспешим с этим делом, Ванель. Вы говорите, что господин Гурвиль разговаривал с вами о должности господина Фуке?

– Да, и Пелисон также.

– Официально или только официозно?

– Вот их слова: «Члены парламента богаты и честолюбивы, им надлежит сложиться и предложить два или три миллиона господину Фуке, своему покровителю, своему светочу».

– Что же вы сказали на это?

– Я сказал, что в случае нужды внесу свою долю в размере десяти тысяч ливров.

– А, значит, и вы обожаете господина Фуке! – воскликнул Кольбер, бросив на Ванеля взгляд, полный ненависти.

– Нисколько. Но господин Фуке занимает пост нашего генерального прокурора; он влез в долги, он идет ко дну; мы должны спасти честь корпорации.

– Так вот почему, пока Фуке при своей должности, ему нечего опасаться!

– Сверх того, – продолжал Ванель, – господин Гурвиль добавил: «Принять милостыню господину Фуке унизительно, и он от нее, несомненно, откажется; пусть же парламент сложится и, соблюдая благопристойность, купит должность своего генерального прокурора; тогда все обойдется как следует: честь корпорации останется незапятнанной, и вместе с тем будет пощажена гордость господина Фуке».

– Да, это действительно выход.

– Я рассудил совершенно так же, как вы, монсеньор.

– Так вот, господин Ванель: вы сейчас же отправитесь к господину Пелисону или к господину Гурвилю; знаете ли вы еще кого-нибудь из друзей господина Фуке?

– Я хорошо знаком с господином де Лафонтеном.

– С тем… стихотворцем?

– Да, с ним; когда мы были в добрых отношениях с господином Фуке, он сочинял стихи, воспевающие мою жену.

– Обратитесь к нему, чтобы он устроил вам встречу с суперинтендантом.

– Охотно. Но как же с деньгами?

– В указанный день и час деньги будут в вашем распоряжении; на этот счет можете быть спокойны.

– Монсеньор, сколь великая щедрость! Вы затмеваете короля. Вы превосходите господина Фуке!

– Одну минуту… не будем злоупотреблять словами, Ванель. Я вам отнюдь не дарю миллиона четырехсот тысяч ливров; у меня есть дети.

– О сударь, вы мне их ссужаете – и этого более чем достаточно.

– Да, я их ссужаю.

– Назначайте любые проценты, любые гарантии, монсеньор, я готов ко всему; что бы вы ни потребовали, я буду повторять еще и еще, что вы превосходите в щедрости королей и господина Фуке. Ваши условия?

– Вы погасите долг в течение восьми лет.

– Очень хорошо.

– Вы дадите мне закладную на самую должность.

– Превосходно. Это все?

– Подождите. Я оставляю за собой право перекупить у вас эту должность, уплатив вам на сто пятьдесят тысяч ливров больше, чем то, что вы заплатите за нее, если в отправлении этой должности вы не будете руководствоваться интересами короля и моими предначертаниями.

– А-а! – произнес, слегка волнуясь, Ванель.

– Разве в моих условиях есть что-нибудь, что вам не нравится? – холодно спросил Ванеля Кольбер.

– Нет, нет, – живо ответил Ванель.

– В таком случае мы подпишем договор, когда вы того пожелаете. Бегите же к друзьям господина Фуке.

– Лечу…

– И добейтесь свидания с суперинтендантом.

– Хорошо, монсеньор.

– Будьте уступчивы.

– Да.

– И как только сговоритесь…

– Я потороплюсь заставить его подписать соглашение.

– Никоим образом не делайте этого!.. Ни в коем случае не заикайтесь ни о подписи, говоря с господином Фуке, ни о неустойке в случае нарушения им договора, ни даже о честном слове, слышите? Или вы все погубите!

– Как же быть, монсеньор? Все это не так просто.

– Постарайтесь только, чтобы господин Фуке заключил с вами сделку. Идите!