Рассвет - Генри Райдер Хаггард

Пиготт, старая няня Анжелы, ничуть не огорчилась, узнав о визите Артура в Аббатство, хотя, будучи в молодости служанкой в хороших домах, была несколько огорчена тем, как его приняли. Огорчалась она, впрочем, недолго: главным образом Пиготт думала о том, что ее ненаглядной девочке давно пора поглядеть поближе на одного-двух молодых людей, чтобы «узнать, каков этот мир». Пиготт отнюдь не была сторонницей безбрачия, и будущее Анжелы было частым предметом ее размышлений, так как она очень хорошо знала, что теперешний образ жизни девушки едва ли соответствовал ее происхождению, красоте и способностям. Не то чтобы она когда-нибудь, в своих самых высоких мечтах, представляла себе Анжелу знатной дамой или одной из великосветских звезд; скорее, она любила представлять ее в каком-нибудь тихом, счастливом доме, в окружении любящего мужа и детишек, таких же прекрасных, как она сама.

Это были весьма скромные мечты в отношении человека, столь несравненно одаренного, как Анжела, но Пиготт была бы рада увидеть, как они осуществились. В последние годы в душе честной женщины росла неприязнь к окружению ее воспитанницы, которая порой доходила почти до отчаяния. Филипа же она всегда ненавидела — за его вечно озабоченный вид и странные манеры.

— Должно быть, — не раз говорила она себе, — есть что-то порочное в человеке, который боится, когда его собственная прелестная дочь смотрит ему в лицо, не говоря уже о том, что он такой подлый и жадный — жалеет лишний пенни ей на платье и готов держать в черном теле, как какую-нибудь служанку!

Именно поэтому, потихоньку осмотрев гостя из-за занавески и убедившись, что он хорош собой и примерно того же возраста, что и Анжела, Пиготт призналась себе, что от души рада приезду Артура, и решила, что, если им доведется познакомиться поближе, то молодой человек найдет в ней самого верного союзника в любых попытках завоевать расположение Анжелы.

— Надеюсь, вы не откажетесь пообедать в половине первого со мной и моей старой няней, — сказала Анжела, когда они вместе с Артуром поднимались по лестнице в комнату, служившую им столовой.

— Разумеется, буду очень рад!

Анжела кивнула и повела его по коридору в комнату, где, к своему удивлению, обнаружила, что обеденный стол был накрыт куда более роскошно, чем ей доводилось видеть за многие годы. Пиготт постаралась на славу — тем более, что Филип приказал ей не экономить на расходах, пока Артур был его гостем (об этом Анжела не знала).

«Какое расточительство! — глядя на кувшин с пивом, подумала Анжела, у которой под давлением обстоятельств давно развился весьма экономический склад ума. — Он же сказал, что он трезвенник…»

Громкое «хм!» Пиготт, привлекшее ее внимание, остановило дальнейшее обдумывание этого вопроса. Добрая дама, одевшаяся в честь гостя в черное парадное платье и чепец со множеством лент, стояла позади своего кресла, ожидая, когда ее представят Артуру. Анжеле пришлось соблюсти церемонию, которую прямолинейность Пиготт делала довольно утомительной.

— Няня, это тот самый джентльмен, которого мой отец пригласил погостить у нас. Мистер Хейгем, позвольте мне представить вам мою старую нянюшку Пиготт.

Артур вежливо поклонился, а Пиготт сделала два обязательных реверанса, после каждого из которых требовалось отступить на шаг, как бы освобождая место для другого. Ее речь, также тщательно подготовленная к этому случаю, достойна того, чтобы мы привели ее полностью.

— Акхм! Это такое удовольствие, сэр, что я и не ожидала, — заявила Пиготт. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что обедать или чай пить в компании старухи — это не то, к чему вы, или такие, как вы, привыкли, но я надеюсь, сэр, что вы с этим смиритесь, поскольку наверняка уже поняли, что обычаи в этом доме можно запросто именовать странными — такими словами я ничуть не хочу обидеть мисс Анжелу, потому как, хоть и ее воспитание тоже можно считать довольно странным, она все это знает не хуже меня; так вот, это единственное извинение, которое я могу принести, ибо совершенно уверена, что любой молодой джентльмен, каким бы он распрекрасным ни был, согласится хоть в луже воды сидеть, лишь бы пообедать вместе с мисс Анжелой, а не то что со старой няней. Я не такая дура, какой могу показаться, и вам незачем краснеть, мисс Анжела. А теперь, сэр, с вашего позволения, мы присядем, потому как боюсь, как бы в подливке не застыл жир!

С этими словами, совершенно обессилев от избытка собственного красноречия, Пиготт опустилась в кресло, подав тем самым пример, которому Артур, поклонившись в знак признательности за ее приветственную речь, не замедлил последовать.

Первым делом он, по приглашению Пиготт, налил себе полный стакан пива, после чего, скажем честно, сделал изрядный глоток.

Анжела с интересом наблюдала за происходящим.

— Скажите, — вежливо поинтересовалась она, — а что вы подразумевали под словом «трезвенник»?

Воспоминания о вчерашних откровениях вспыхнули в голове Артура, однако он оказался на высоте положения.

— Трезвенник, — серьезно отвечал он, — это человек, который пьет только пиво!

Анжелу вполне удовлетворило такое объяснение, несмотря на некоторую его противоречивость.