Союз рыжих - Стив Хокенсмит

Однако я и сам умел кусаться, и пришло время показать это. Я представил себе последовательность действий: сначала убрать Паука, потом ствол влево, левой рукой взводить курок, стрелять веером… и надеяться на чудо.

– Да ладно вам, парни, – сказал Мартин уже не приказным тоном, а скорее умоляющим. С темными, мокрыми от пота волосами и выпирающими вперед зубами он походил на испуганного бобра. – Не дурите.

Глаза Ули метнулись влево – Мартин сделал робкий шаг в нашу сторону.

Вот он, мой шанс. Воспользоваться замешательством, пока можно.

Надо стрелять сейчас.

– Что здесь происходит?

Теперь отвлекся уже я. К счастью, Ули и Паук тоже опешили, услышав голос леди Клары.

Все уставились на крыльцо замка, и замешательство переросло в полное изумление, потому что рядом с леди стоял невысокий, пропыленный насквозь ковбой.

– Полегче, ребята. Успеете еще пострелять, – сказал Старый, поскольку это был именно он. – А сейчас надо кое о чем поговорить.

Глава тридцать пятая

Всё (почти),

или Пламенные речи старого разжигают пожар

Судя по грязной одежде Густава и царапинам на лице и руках, он проскакал галопом не одну милю – и кто-то пытался его остановить. Он выглядел как человек, которому есть что рассказать. Однако по крайней мере один из присутствующих не хотел ничего слышать.

– Ты опоздал, Амлингмайер, – бросил герцог. – Брэквелл проиграл пари. А теперь я собираюсь тебя…

– Если не ошибаюсь, – невозмутимо перебил его Старый, – спор был о том, смогу ли я объяснить смерть Будро до того, как прибудет представитель закона.

– И ты опоздал! – протрубил герцог.

– О, вовсе нет. Мы не договаривались, что я должен объяснять именно вам.

– Какая нелепость! Если не мне, то… – Тут герцог обратил взгляд на женщину, стоящую рядом с моим братом, и огонь в его глазах померк. – Ты? Но…

– У нас с Амлингмайером состоялась очень познавательная беседа, – проговорила леди Клара, безмятежно глядя вдаль. – Мне кажется, следует просветить и всех остальных.

– К-хм, – кашлянул Густав, – возможно, не всех. Ваша милость, мистер Эдвардс, мистер Брэквелл, Джек, Ули, Паук, Отто – давайте пройдем в кабинет. Думаю, мы очень быстро во всем разберемся.

Герцог заворчал, но, поскольку рядом со Старым стояла леди, не решился протестовать громко. Перечисленные персоны друг за другом вошли в дом и направились в кабинет Перкинса. Прежде чем я успел пройти за остальными, братец отвел меня в сторону, и мы остались в прихожей одни.

– Пока ехал на север, заметил в небе несколько стервятников, – сказал Густав и положил руки мне на плечи. – Рад, что ты живой.

– А я-то как рад. Но на тропе остались Козырь и Дылда Джон.

– Ох. – Старый сжал мне плечи и опустил руки. – Козыря жалко.

– Ну и, – сказал я, – всё расхолмсил?

Брат кивнул, и вид у него стал прямо-таки счастливый.

– Всё. Ну, кроме того, кто именно был с Будро в кабинете в роковую ночь.

Я заулыбался в ответ, но тут до меня дошел смысл сказанного.

– То есть… ты так и не понял, кто убил Бу?

– Ш-ш. Тише.

Старый развернулся на каблуках и зашагал по коридору в сторону кухни.

– Густав! Что ты?..

Брат остановился и снова шикнул на меня, а потом открыл дверь соседней с кабинетом комнаты.

– Спальня Перкинса – точно такая, какой он ее оставил, – объявил он. – Очень уютно.

Густав пошел дальше по коридору, и я нагнал его, когда он уже открывал следующую дверь.

– Ну что ж, – сказал он. – А здесь совсем не уютно.

В углу тесной комнатенки притулился маленький комод, а по расческе, щетке и разбросанным тут и там женским безделушкам было очевидно, кто здесь поселился.

– Бедная Эмили: ютится в чулане, хотя по соседству пустует комната вдвое больше, – заметил Старый. Он указал на кровать – почти детская, на такой Эмили едва уместится. – Никуда не годится, правда?

– Вряд ли горничную будут спрашивать.

– Я не о горничной.

Не успел я обдумать его слова, как брат хлопнул в ладоши и потер руки.

– Ладно, нельзя же заставлять их так долго ждать.

– Но если ты до сих пор не знаешь…

Однако Густав не слушал. Он развернулся и пошел по коридору обратно. Я поспешил за ним, как бык, бегущий вместе с испуганным стадом: без малейшего понятия, куда мы направляемся, но не в силах остановиться.

Войдя в кабинет, мы увидели леди Клару и Эдвардса, сидящих на оттоманке, и Брэквелла, прислонившегося затянутым в замшу плечом к стене неподалеку. Герцог втиснулся в кресло за письменным столом Перкинса, а Ули оккупировал кресло напротив – к явному раздражению Джека Мартина. Помощник пристава с Пауком стояли по сторонам от окна. Эмили топталась рядом с Мартином – очевидно, ее вызвали до того, как Старый и леди Клара вышли из дома, чтобы собрать остальных.

Густав закрыл дверь и взглядом велел мне остаться на месте, чтобы я перегородил выход своим немаленьким телом. Потом братец вышел на середину кабинета и заговорил, выпустив на волю такое количество слов, что грозил затмить даже меня.

Произнося свою речь, он прямо-таки светился изнутри – совсем не похоже на того немногословного ворчуна Густава, которого я знал столько лет. Видимо, несмотря на печальные обстоятельства, братца переполняла чистая радость. Он шел по стопам своего героя, Шерлока Холмса, и теперь находился в одном прыжке от конца пути.

– Ну что ж, – сказал Густав. – Наверное, лучше начать с самого начала, но дело такое запутанное, что сразу и не разберешь, где оно начинается. Поэтому возьмем вчерашнее утро, когда мы нашли Будро в сортире с дырявой головой. Эти вот джентльмены позволили мне попробовать разобраться, как ему в лоб залетела пуля, и правильно сделали. Потому что, поговорив со всеми, я обнаружил, скажем так, одну странность. Парни в бараке слышали выстрел примерно на рассвете. Но наши гости в доме тоже слышали выстрел, однако утверждают, что дело было среди ночи. Я вертел факты и так и эдак, до изнеможения, но не мог ничего толком уразуметь, пока до меня не дошло: разгадка так проста, что и думать тут не о чем.

Густав сделал паузу и оглядел собравшихся, как бы предлагая высказать собственное объяснение. Никто не клюнул. Описав круг, взгляд брата остановился на мне.

– Скажи им, Отто, – попросил он. – Если все говорят правду, как может случиться, что в двух разных местах один и тот же выстрел слышали в разное время?

Я уставился на Старого, не понимая, зачем ему понадобилось унижать меня, ставя в неловкое положение.

– Ну-у, – начал я, но, открыв рот, понял, что брат вовсе не собирался меня унизить. Мой рот растянулся в улыбке, и Густав улыбнулся мне в ответ.

Он перекинул вопрос мне вовсе не потому, что я не мог найти ответ. Брат был уверен, что я отвечу правильно.

– Разве не очевидно? – ухмыльнулся я. – Люди не могли слышать один и тот же выстрел в разное время. Они слышали разные выстрелы.

Брат подмигнул мне, а потом посерьезнел и снова обратился к остальным:

– Точно. Выстрелов было два: первый около дома, а второй у барака. Работники не обратили на утренний выстрел никакого внимания, потому что мистер Брэквелл взял обыкновение упражняться в стрельбе ранним утром. Гораздо сложнее понять, почему наши гости не всполошились, услышав такой шум. Приезжие из восточных штатов обычно воображают краснокожих у себя под кроватью, а тут никто и головы не поднял, услышав «бах» посреди ночи.

– Скорее «бум», чем «бах», – возразил Эдвардс. – Вовсе не похоже на…

Густав призвал его к молчанию, подняв руку.

– До этого мы еще дойдем, – сказал он. – «Бах» или «бум», но никто не вышел посмотреть, что стряслось. Немного поразмыслив, я смог для каждого придумать причину не вставать из постели. Леди Клара – хотя мы и знаем, что она не чурается дел, запретных для ее пола, – все же могла предоставить разбираться с опасными вещами слугам и мужчинам. Что до мужчин, то у мистера Эдвардса болела спина, а мистер Брэквелл… – Старый с извиняющимся видом пожал плечами, взглянув на нашего юного друга. – Увы, он был пьян в стельку.

Брэквелл