Не будите спящего спинорога - Тим Дорси

В лестничном колодце дома на Буш-бульваре колыхалась желтая лента, какой полиция огораживает место преступления. Наверху разместились несколько полицейских нарядов, среди них – сержант тампской полиции. На ковре меловым контуром было обозначено место, куда приземлился мужчина в шелковом японском халате. Сержант сидел на диване и смотрел телевизор. Он щурился и наклонял голову набок, тщетно силясь различить в зашифрованном изображении сосок. Закурил и засунул зажигалку в карман. В открытую дверь постучали.

Сержант поднял глаза и увидел человека средних лет в помятых слаксах, розовой рубашке и твидовом спортивном пиджаке. На голове – заломленная под старомодным углом мягкая фетровая шляпа. Черный галстук с гавайскими танцовщицами.

Человек вошел и показал золотой жетон.

– Агент Махони, управление полиции Флориды.

Сержант встал и выключил телевизор.

– Нет, я сержант Драйсдейл. Не знаю никакого агента Махони.

– Махони – это я!

– Так бы и сказали.

Махони сердито посмотрел на сержанта.

– Тупой болван!

– Косноязычный дурак.

– Давайте начнем заново, – подумав, предложил Махони.

– Я не против.

– Так что у нас тут?

– На стоянку вышла голая женщина, истекающая кровью и плачущая. Это показалось соседям подозрительным. Наши прочесали дом и обнаружили труп человека в халате-кабуки. Был застрелен в наркопритоне напротив тематического парка.

Махони сокрушенно покачал головой.

– Если бы мне давали пять центов каждый раз, когда я это слышу…

– …у вас было бы много пятицентовых монеток.

– Мир меняется, – вздохнул Махони. – Помню, можно было не запирать дверь.

– А я помню, когда малолетними преступниками считались ребята, которые обматывали дом директора школы туалетной бумагой, – подхватил сержант.

– Я помню, когда магазины закрывались в одиннадцать, – сказал Махони. – Все, как порядочные, ложились спать.

– Я помню, когда по улицам можно было спокойно ходить ночью и не бояться, что к тебе прицепится полицейская под видом проститутки, которую ты пожалеешь, дашь денег на такси, а потом полгода будешь рассказывать об этом в каталажке.

– Времена были проще…

– Дал на такси – значит на такси. Никто не сомневался…

– Прошлое не воротишь…

– Нельзя оглядываться…

– Дважды в одну реку не войдешь…

– А как мне было понять в темноте, что ей всего пятнадцать…

Махони жестом указал на меловой контур.

– Что подсказывают тебе годы практики?

– Тут поработал какой-то шутник. Умник. Комик. Думал, он очень крутой. Небось убедил открыть ему дверь – признаков взлома не обнаружено.

– Какой-то пробивной малый.

– Со льдом в жилах.

– Крутой чувак.

Сержант указал на кровь на потолке.

– Потом что-то пошло не так. Наширялся и стал бояться.

– И сошел с роликов.

– И обалдел, – сказал сержант. – И достал свою штучку.

– То есть пушку?

– Револьвер.

Махони посмотрел на кофейный столик. На нем лежал пустой мешочек для улик, на котором черным карандашом было написано «зажигалка». Махони указал на него.

– Факс был про зажигалку? Я за ней приехал.

– Что? – переспросил сержант, потом заметил, что мешочек пустой. – А, извиняюсь. Я прикуривал. – Сержант вытянул ногу, засунул руку в карман и извлек зажигалку. – Вот.

Махони надел резиновую перчатку и осторожно принял улику.

– В полицейской академии курс по отпечаткам пальцев появился, когда ты уже ее окончил, да?

– Я уже сказал: извиняюсь.

– Не важно. Я знаю, чья она.

– Правда? Откуда?

– Апельсиновая чаша. 1969 год. Суперкубок-три. Я уже видел эту зажигалку. И никогда не забуду.

Махони взял мешочек со стола, осторожно, как паука, подвесил зажигалку над ним и уронил в мешочек. Закрыл застежку и передал сержанту.

– Хочу на всякий случай исследовать отпечатки – вдруг ты хоть кусочек не замацал.

– Не вопрос, – пожал плечами сержант. – Наши ребята в лаборатории очень загружены, но один мне обязан. Вот я этим и воспользуюсь.

– Рука руку моет.

– Рука спину чешет.

Махони направился к двери.

– Еще один вопрос, – сказал сержант.

Махони обернулся:

– Какой?

– Тормозишь человека за превышение скорости, а он расстегивает блузку. И в чем моя вина? Тем более в такой тьме…