Тео. Теодор. Мистер Нотт - Hashirama Senju

Обе палочки ощущались так же ровно, как и его собственная.

— Держи, — протянул Тео его палочку Дину, и повторил то же с Гэмпом. Томас покрутил пальцем у виска. — Попробуйте сейчас!

И — о чудо! — у них получилось!

* * *

Впрочем, отрабатывать заклинания друг на друге всё же оказалось глупой затеей. Буквально через неделю, тренируясь в том, чтобы быстро и без лишних движений наложить проклятье недвижимости, «Петрификус Тоталус», ребята уронили Теодора так, что он сломал руку.

В этом виноват был сам Нотт — когда у ребят получились чары простейшего щита, выдерживающие минимальной силы проклятья и заклинания, он предложил им играть в войнушку, как это делали маггловские дети под окнами Нотт-холла.

Тут Тео стоило, конечно, не заниматься перениманием практик у магглов, а приложить все усилия, чтобы вернуть магглоотталкивающие чары на участок дома и привести сам участок, где росли не только маггловские сорняки, но и магическая дрянь, в порядок, но… На это нужны были деньги, или книги со знаниями, или компетентные специалисты. Ничего из этого у них не было, поэтому ребята обошлись тем, что крепче стали заколдовывать двери и окна. В итоге дети и подростки явно не местного населения с начала июля, когда пали чары отвлечения внимания, несколько раз в неделю забирались на территорию Нотт-холла и играли в какие-то перестрелки из палок, рыцарские бои ветками и «сайгонцы-янки», чем бы эта игра не была.

Так вот, «войнушка», которой между завтраком и ужином занимались ребята, делая перерыв на обед, конечно, была продуктивной. Теперь Тео мог ночью с закрытыми глазами, просто представив щит Протего, движением пальца поставить его перед собой. Друзья не обладали его магической силой, что все трое признавали, но тоже делали успехи.

И вот, задумавшись над очередной глубокой мыслью своей будущей политической карьеры, он абсолюнтно глупо подставился под заклинание обоих своих друзей и упал прямо у дверей уборной, повредив при падении правое плечо — да так, что любое движение рукой вызывало ослепляющую боль.

— Придурки… идиоты… как вообще вас земля носит, — ругался сквозь слёзы Теодор, пока извиняющиеся ребята неловко стояли рядом с его кроватью. — Как же больно, о, Мерлин…

— И чего делать? Откуда тут блин костерост! — препирались ребята. — Ты ещё магглам его предложи сдать! А что такого? Что такого? Да то, что вы тут все без документов живёте! Палочки не являются документами магглов, и деньги тоже!

— Мунго, — прохрипел между приступами боли Теодор. — Поднимайте меня и идём вниз. Мунго!

Сказано — сделано. Подняв Тео и накинув на него плащ, ребята помогли ему бережно спуститься вниз (вдобавок к руке ещё и голова болела), после чего левой рукой Теодор кинул порох в камин и шагнул в зелёный огонь. Только сделав шаг в пламя он понял, что не сказал, куда отправляется, но тут же стало не до этого.

В этот раз путешествие было настолько болезненным, насколько это только может быть. Рука горела пламенем, как будто бы тот тёмный дневник Тёмного лорда приложили к ней вместо бинта, а миг перемещения длился словно бы вечность.

Наконец, он вывалился из высокого, ростового камина в большом белом зале. Не имея от боли сил подняться, он так бы и лежал без движения, если бы его не заметили местные маги.

— Так-так… Лили, в третьем отделении какие палаты свободны? Вторая свободна? Туда костерост доставьте, пожалуйста. Ну, молодой человек, — его подняли и ощупали какие-то незнакомые чары, видимо, медицинские, — что же вы так неаккуратно?

Чары мягко и совершенно не больно (Гэмпу стоило бы поучиться!) перевернули Тео лицом вверх, и он увидел приятного мага с светлой бородкой среднего возраста. Его бело-лимонная мантия блистала чистотой, а умные глаза по-доброму хмурились.

— Ну, как вас зовут?

— Те… Теодор, — прокашлявшись от золы (каждый вдох тут же причинил боль — но врач сделал пасс палочкой и боль ушла), — Теодор Нотт.

— Очень приятно. Меня зовут Август Шафик, и вам очень повезло, мистер Нотт — я ведущий целитель отделения педиатрии. Сейчас может быть чуть больно — но мы очень постараемся, чтобы больно не было. Динки!

С лёгким покалыванием по всему телу Тео переместился в какую-то комнату — это он понял по той причине, что сменился потолок. С хлопком к нему присоединился мистер (или доктор?) Шафик.

— Так-так… история болезни Теодора Нотта. Новая? Хм. Вы не обращались к нам все свои… сколько лет?

— Тринадцать, — ответил Тео. Чары обездвижили его, но совершенно не так, как это делал «Петрификус».

— Ага. Меньше, чем сверстники, надо сказать. Итак, история болезник Теодора Нотта, тринадцать лет, чистокровный. Фенотип: европиод, цвет волос: светло-каштановый, цвет глаз: серы с прожилками карего, длина тела: сто шестьдесят девять сантиметров… простите, мне так проще… вес — сорок три килограмма.

Краем глаза Теодор видел, как доктор, освободивший его ото всей одежды и прикрывший чувствительное место какой-то тряпочкой, водит над телом палочкой и колдует искусные чары, проговаривая себе под нос вердикт.

— Анамнез: общее истощение, перелом плечевой кости со смещением, ментальная травма неустановленной природы… к вам применялись ментальные заклятья? — спросил он резким тоном, нахмурив брови.

— Н-нет, проф… целитель, — ответил с заминкой Тео.

— Ну да, если бы применялись, то вы бы и не помнили… Кошмары снятся?

— Да, и часто, — признался Теодор. — Раньше каждый день, в Хогвартсе реже, сейчас раз в несколько дней. Я привык.

— Контакт с магическими созданиями был?

— В десять лет я был свидетелем того, как вампиры убили в Лютном беспризорников, — подумав секунду, рассказал Нотт доктору.

— Это в каком году? В девяностом, получается… помню, я вскрывал тела тех мальчишек. Вампиры почти перешли в дементоров к тому моменту, вам повезло сохранить рассудок, мистер Нотт.

Тео нервно сглотнул. Слова целителя вызвали у него озноб, и он чётко понял, что он увидит в кошмарах в ближайшие дни.

— Укус пикси… ну, это не страшно… следы остаточного отравления газами тяжёлых металлов… в Лондоне живёте, среди магглов?

Теодор предпочёл промолчать.

— Ну что же, — целитель отпустил чары. Руку снова обожгло. — Лечение краткосрочное — Костерост внутрижелудочно, то есть через рот, и два общеукрепляющих зелья — сегодня, за час до Костероста и утром. В сумме… — он посмотрел куда-то в бумаги, — на вашем фамильном депозите сейчас остаётся двести галлеонов, сорок галлеонов оттуда спишется.

Теодор вознёс хвалу предкам, что заплатили за него и его детей в основных учреждениях Магической Британии. Хорошо быть аристократом, плохо болеть.

— Так что, лечимся?

— Лечимся, доктор!

* * *

В