Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Госпожа Ланге, после завтрака съездили бы вы к госпоже Брюнхвальд, выбрали бы у нее сыров.

Бригитт и ответить не успела.

Лицо его жены вытянулось от такого, глазенки она свои вылупила, видно, что злоба ее охватила, и она заговорила быстро:

— Не холопка она вам, холопов в доме хватает, чего госпожу Ланге тревожите просьбами своими глупыми?

А госпожа Ланге положила свою руку на руку его жены и сказала примирительно:

— Элеонора, для меня в том труда нет. С удовольствием съезжу посмотрю сыры.

— Пусть холопы ездят! — не сдавалась Элеонора Августа.

— Холопы в сырах не сильно разбираются, — заметил Волков, доставая и протягивая Бригитт талер. — Выберите у нее сыров самых старых.

— Съезжу, конечно, — сказала та, забирая деньги. — Выберу.

— Не дозволю я! — воскликнула госпожа Эшбахт.

— А вашего дозволения мне и не нужно, я тут хозяин, — насмешливо сообщил Волков. И крикнул: — Увалень, вели запрягать карету госпожи Эшбахт, после завтрака на ней с госпожой Ланге поедете за сыром для меня.

— Да, господин, — откликнулся Гроссшвулле, привычно сидевший на лавке у стены.

Элеонора Августа поджала губы, от негодования ее лицо покрылось пятнами. Но ничего она не сказала.

— Заодно, госпожа Ланге, справьтесь о здравии ротмистра, — продолжал Волков с улыбкой, специально не замечая негодования жены. — Хочу знать, идет ли он на поправку?

— Конечно, господин Эшбахт, — отвечала Бригитт.

— С ней я поеду, — вдруг вмешалась жена его.

Такого Волков не ожидал. Пришлось ему думать быстро, и ничего лучшего не придумал, как это:

— Сидите дома! — Произнес он это едко. — Волнуюсь я, когда не дома вы.

— Нет, я поеду! — воскликнула она.

— Увалень, поедете с госпожой Ланге вдвоем, — твердо повторил Волков.

— Да, господин, — отвечал Увалень.

Госпожа Эшбахт сидела напротив и смотрела на мужа. И по ее лицу покатились слезы. И, кажется, всем стало ее жалко, и госпоже Ланге, и даже Увальню, а вот Волкову ее совсем жалко не было.

Тут как раз Мария и Тереза стали подавать на стол, а Тереза позвала детей своих со двора завтракать. И всем стало не до слез госпожи Эшбахт.

После завтрака новый проситель пожаловал. Тоже купчишка. Пришел просить разрешения поставить в Эшбахте трактир. Предложил десятину с прибылей. Трактир? Трактир — дело хорошее. А что, народа теперь тут много, солдат по окрестностям живет немало, дома ставятся, люди женятся, да и девки гулящие появились после рейда на ярмарку. Купчишки, подрядчики, строители из города, всех стало много. Кому-то кров надобен, кому-то стол, а кому и выпивка с девицами. В общем, трактир — дело хорошее. Только вот не мог понять кавалер, отчего купчишка не боится, что его трактир спалят горцы, когда наведаются сюда с ответным визитом. Неужто он думает, что кавалер такого не допустит? Ладно, бог с ними, с горцами. Придут они или нет, еще не ясно.

— Ставь, за полторы десятины с прибыли, — ответил Волков купцу. — Место с управляющим согласуй. Только не думай, что дурачить меня сможешь, я как-то имел дело с одним трактирщиком и знаю, сколько трактир приносить может.

Не успел купчишка уйти, как новый человек к нему. Век бы человека этого не видеть. Гонец от графа. Письмо привез. Волков даже открывать его не хотел. Распечатал и скривился. Как знал. Граф немедля требовал кавалера к себе. И судя по тону письма, не очень он был ласков. Туда-обратно — день пути в седле. Нога к вечеру будет болеть, а делать нечего. Одна радость: может, Брунхильду удастся повидать.

— Максимилиан, седлайте коней, — невесело велел он.

⠀⠀

У графа аж ручки тряслись, когда он говорил с Волковым, — так волновался. А еще хуже то, что старый граф и молодого позвал.

Правда, Теодор Иоганн, девятый граф фон Мален, поначалу больше молчал.

— Друг мой, говорили мне вы, что деяние ваше являлось ответом на грубость, что горцев вы карали за бесчестье.

— Так и было, граф, так и было, — отвечал Волков.

— Отчего же вы грабили других людей? — воскликнул граф. — Вы грабили еще и подданных нашего герцога, например купцов из Хоккенхайма! Из Вильбурга! Из Брокенау! Вам все равно кого грабить! Вы разбойник! Вы просто раубриттер!

Кавалер поморщился:

— Господин граф, да как же мне их разбирать было? Солдаты, люди не шибко грамотные, хватали что придется.

— И нахватали немало, немало! — горячился фон Мален. — Мне пишет голова городского совета Милликона, что вы награбили на тридцать тысяч талеров.

Волков опять поморщился, как от кислого:

— Врет вдесятеро. Я бы и увезти столько не смог бы. Тридцать тысяч! — Он засмеялся. — Надо же, какие лжецы! Взяли только деньги у менял, да меха, да немного хороших тканей. Мед, вино, масло, пару лошадей. Ну, шубы еще забирали. Откуда там тридцать тысяч?!

— Вот именно! Вот именно! — воскликнул граф в негодовании. — Отнимали шубы у достойных людей кантона! Многих били беспощадно. Одного ранили!

— Били тех, кто в избиении моего ротмистра участвовал, а также тех, кто в жадности упорствовал. А ранили одного, так тот на человека моего с железом кинулся. И получил по заслугам.

— А бабы! — продолжал граф. Он даже усидеть не смог, вскочил и подбежал к Волкову, которому стула не предложили сразу. — Вы же забрали два десятка баб!

— Господин граф, да как же мужчинам без баб? Невозможно это, — отвечал тот. — Вы ж сами понимаете.

— Понимаю, понимаю, — с жаром говорил фон Мален. — Но брали бы баб там. Зачем же вы их с собой забрали? Теперь семьи этих баб ярятся, возмездия требуют. Хотят покарать вас, на войско деньги готовы давать.

— Чего ж они ярятся, дураки, — усмехался кавалер. — Замужних баб солдаты не брали, а их девок мои люди уже замуж берут.

— Верните их, верните немедля! — требовал граф, даже кулак сжимал.

— Обязательно верну, — пообещал Волков, зная, что никого не вернет, — верну всех, что не повенчаны.

— И деньги верните, — настаивал граф. — Меха, шубы верните. А я напишу купцам и в консулат кантона напишу, что вы раскаиваетесь и готовы все вернуть.

— Хорошо, — опять соглашался кавалер, — все, что солдаты не поделили, верну.

— Так заберите у солдат то, что они уже поделили.

— Так то по купцам и девкам уже разошлось, этого не собрать, господин граф. Что к солдатам попало, то сгинуло.

— Хорошо, соберите и верните все, что сможете, особенно баб! — Граф фон Мален вдруг остановился. — Что-то в затылке у меня заломило,