Бизерта - Юрий Шестера

Жизнь русской колонии в Бизерте можно было определить одним словом — ожидание. Ожидание краха Русской эскадры. Это в равной степени относилось и к остаткам экипажей кораблей, и к населению лагерей беженцев, оставшемуся в них.

Степан Петрович не спеша, со знанием дела, разлил шампанское по фужерам. Утомленные ласками, но счастливые от близости друг с другом, они сидели за столом в гостиной их «гнездышка». Ольга Павловна накинула свой неизменный пеньюар, муж же восседал в домашнем халате, купленном ею после фиаско с пеньюаром. Приобретая халат, она с досадой укоряла себя: «Себе так сразу же, как только Степа арендовал флигель, добыла самый лучший пеньюар, который только смогла найти в Бизерте, а о любимом так и не соизволила позаботиться».

— Ну что, Оля, давай попробуем охладить наш пыл этим замечательным напитком, — улыбнувшись, предложил он, подняв фужер.

— С удовольствием, Степа! Уже в который раз мы с тобой совершаем этот «обряд», который стал уже традиционным, и тем не менее каждый раз я благодарю судьбу за встречу с тобой.

— А ты, между прочим, рискуешь, вознося своего возлюбленного, — усмехнулся тот.

— Это чем же? — озадаченно посмотрела она не него.

— Да тем, что он может возгордиться, посчитав, что ему нет равных среди мужчин, — с бегающими чертиками в глазах пояснил тот.

— И это я слышу от мужчины, с которым прожила более полутора десятка лет! — рассмеялась она и нежно поцеловала его в щеку. — Я не рискнула поцеловать тебя в губы, так как в этом случае нам бы уж точно пришлось выпивать этот наш замечательный напиток уже выдохшимся, — лукаво сказала она с сияющими от счастья глазами.

— Ты, Оля, исключительно тонкий психолог! — рассмеялся и он.

Чокнувшись фужерами, они не спеша осушили их.

— Ты знаешь, о чем я подумал?

Та внимательно посмотрела на него, женским чутьем почувствовав перемену в его настроении.

— Мы вот здесь с тобой наслаждаемся тишиной и покоем уединения как следствием нашего финансового благополучия. Правда, благополучия, достигнутого не мной лично, — вздохнув, уточнил он, — а за счет накоплений, созданных несколькими поколениями моих предков. А в это же время подавляющее большинство моих товарищей по несчастью ломает голову над тем, как выжить в это лихолетье со своими семьями. Я имею в виду тех, кто еще остался на эскадре. А как приходится выкручиваться тем, кому пришлось покинуть ее? Честно говоря, даже не представляю… Вот, к примеру, ты лишилась работы из-за того, что «Добычу» с ее операционной продали итальянцам. И это практически не отразилось на нашем семейном бюджете. — Ольга Павловна быстро глянула на него: «Уж не шутит ли?» — В то время как для других семей, — с горечью продолжил он, — это стало бы чуть ли не трагедией. Ты же сама говорила мне об этом. Ведь так?

Та согласно кивнула головой. «Как же сильно развито в нем чувство справедливости, — благодарно подумала она. — Казалось бы, живи себе в свое удовольствие, если уж так повезло. Так нет же, его мучают мысли о других, оказавшихся в более тяжелом положении».

— Я понимаю тебя, Степа. Но давай быть справедливыми хотя бы перед самими собой. Ведь все те, о ком ты говоришь, оказались в столь тяжелом положении не по своей же вине. Кроме того, как мне стало известно из разговоров на «Георгии», многие из покинувших эскадру и членов их семей как-то устроились: кто на общественных работах, кто в госпиталях, мастерских, аптеках, а кто кассирами и счетоводами в различных бюро и даже на электростанции. Так что не все уж так безнадежно, как тебе кажется.

Степан Петрович благодарно посмотрел на нее.

— Ты, наверное, права. Недавно я получил письмо от моего бывшего инженера-механика.

— От Николая Кирилловича? — заинтересованно спросила та, оживившись.