Джузеппе Бальзамо. Том 2 - Александр Дюма

Герцог протянул руку.

– Дай сюда! – приказал он. – Я храбрый!

– Должен вас предупредить, – остановил его Рафте, – что, передавая мне эту бумагу, лакей хохотал до упаду.

– Дьявольщина! Вот это действительно настораживает… Все равно давай! – сказал маршал.

– Он еще прибавил: «Герцог д'Эгийон советует, чтобы господин маршал прочел это послание незамедлительно».

– Вот беда! Не заставляй меня думать, что ты приносишь несчастье! – вскричал старый маршал, Твердой рукой сломав печать.

Он прочел письмо.

– Эге!.. Вы изменились в лице, – проговорил Рафте, заложив руки за спину и наблюдая за герцогом.

– Неужели это возможно? – пробормотал Ришелье, продолжая читать.

– Кажется, это серьезно?

– А ты доволен?

– Разумеется, я вижу, что не ошибся. Маршал перечитал письмо.

– Король добр, – заметил он.

– Он назначил д'Эгийона министром?

– Еще лучше!

– Ого! Так что же?

– Прочти и скажи свое мнение. Рафте стал читать письмо. Оно было написано рукой герцога Д'Эгийона и содержало в себе следующее:

«Дорогой дядюшка!

Ваш добрый совет принес свои плоды: я рассказал о своих неприятностях дорогому другу нашего дома, графине Дю Барри, а она поделилась ими с Его Величеством. Король возмутился насилием господ членов Парламента надо мной, человеком, честно исполнявшим свой долг. Сегодня же на Совете Его Величество отменил приговор Парламента и предписал мне продолжать исполнение обязанности пэра Франции.

Дорогой дядюшка! Зная, какое удовольствие Вам доставит эта новость, посылаю Вам снятую секретарем копию решения Его Величества, принятого на сегодняшнем Совете. Вы узнаете о нем раньше, чем кто бы то ни было.

Примите уверения в моем искреннем уважении, дорогой дядюшка; надеюсь, что Вы не оставите меня и в будущем, оказывая милости и подавая мудрые советы.

Подпись: герцог д'Эгийон».

– Он, помимо всего прочего, еще и смеется надо мной! – вскричал Ришелье.

– Клянусь честью, вы правы, ваша светлость.

– Король! Сам король влез в это осиное гнездо!

– А вы еще вчера не хотели в это поверить.

– Я не говорил, что он туда не полезет, господин Рафте, я сказал, что он выпутается… И вот, как видишь, он выпутался.

– Да, Парламент проиграл.

– И я вместе с ним.

– Сейчас – да.

– И не только сейчас! Я еще вчера это предчувствовал, а ты меня утешал, как будто никаких неприятностей вообще не могло произойти.

– Ваша светлость, как мне представляется, вы слишком рано отчаиваетесь.

– Господин Рафте, вы глупец! Я проиграл и заплачу за это. Вы, может быть, не понимаете, как мне неприятно быть посмешищем в замке Люсьенн. В эту самую минуту герцог смеется надо мной в объятиях графини Дю Барри. Мадмуазель Шон и Жан Дю Барри тоже зубоскалят. Негритенок лопает конфеты и поплевывает на меня. Черт побери! Я человек добрый, но все это приводит меня в бешенство!

– В бешенство, ваша светлость?

– Да, именно в бешенство!

– В таком случае, не надо было делать того, что вы сделали, – глубокомысленно заметил Рафте.

– Вы меня на это толкнули, господин секретарь.

– Я?

– Вы.

– А мне-то что за дело, будет герцог д'Эгийон пэром Франции или не будет? Я вас спрашиваю, ваша светлость? Мне как будто не за что обижаться на вашего племянника.

– Господин Рафте! Вы наглец!

– Я уже сорок девять лет от вас это слышу, вашу светлость.

. – И еще услышите. – Только не сорок девять лет, вот что меня утешает.

– Вот как вы отстаиваете мои интересы, Рафте!

– Мелкие ваши интересы не отстаиваю, господин герцог… Как бы вы ни были умны, вам иногда случается делать глупости, которые я не простил бы даже такому болвану, как я.

– Объяснитесь, господин Рафте, и если я пойму, что не прав, то признаю.

– Вчера вам захотелось отомстить, ведь правда? Вы пожелали увидеть унижение вашего племянника. Вы захотели в некотором смысле сами вынести ему приговор Парламента и насладиться зрелищем агонизирующей жертвы, как сказал бы де Кребийон-младший. Ну что же, господин маршал, такие зрелища, такие удовольствия дорого стоят… Вы богаты, так платите, господин маршал, платите!

– Что бы вы предприняли на моем месте, господин мыслитель? Ну?

– Ничего… Я стал бы ждать, не подавая признаков жизни. – Но вам не терпелось настроить Парламент против графини Дю Барри с той самой минуты, как Дю Барри предпочла вам более молодого д'Эгийона.

Вместо ответа маршал проворчал что-то себе под нос.

– И Парламент сделал то, что вы ему подсказали. Подготовив приговор, вы предложили свои услуги ничего не подозревавшему племяннику.

– Все это прекрасно, и я готов согласиться, что был неправ. Однако вы должны были меня предупредить…

– Чтобы я помешал сделать зло?.. Вы меня принимаете за кого-то другого, господин маршал. Вы каждому встречному повторяете, что создали меня по своему образу и подобию, что вы меня выдрессировали; вы хотите, чтобы я не приходил в восторг от того, что кто-то делает глупость или что с кем-то случается несчастье?..

– Так несчастье должно случиться, господин колдун?

– Несомненно.

– Какое?

– Вы заупрямитесь, а герцогу д'Эгийону тем временем удастся помирить Парламент с графиней Дю Барри. В этот день он станет министром, а вы отправитесь в изгнание.., или в Бастилию.

От возмущения маршал просыпал на ковер все содержимое своей табакерки.

– В Бастилию? – переспросил он, пожав плечами. – Разве мы живем при Людовике Четырнадцатом, а не при Людовике Пятнадцатом?

– Нет! Однако графиня дю Барри вдвоем с герцогом д'Эгийоном стоят госпожи де Ментенон. Берегитесь! Я не знаю сегодня ни одной принцессы крови, которая бы стала приносить вам в тюрьму конфеты и гусиную печенку.

. – Вот так предсказания! – заметил маршал после долгого молчания. – Вы читаете в книге будущего, ну а что в настоящем?

– Господин маршал слишком мудр, чтобы ему советовать.

– Скажи-ка, господин шут, уж не собираешься ли и ты надо мною посмеяться?..

– Осторожно, господин маршал, не забывайте о возрасте; нельзя так называть человека, которому перевалило за сорок, а мне ведь уже шестьдесят семь лет.

– Ну, это пустяки… Помоги мне выйти из этого положения и.., скорее, скорее!..