Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

А он опять поднял бумагу и прочел последнюю строку: «И верую я, что родись у меня сын, так порадуетесь и вы вместе со мной, и надеюсь, что это будет ваш племянник наилюбимейший». Да, молодые люди не понимали, что происходит с ним. Да и никто не смог бы понять, что с ним, кроме него самого и графини Брунхильды фон Мален.

Больше кавалер стрелять не хотел, Максимилиан уже зарядил пистолет и выстрелил в колоду, а он пошел в дом. А там у порога стояла Тереза, как будто ждала его. Она явно была встревожена: щеки красны, руками платок комкает. Волков же не заметил того, прошел мимо в дом, а там за столом с госпожой Эшбахт вел вежливую беседу ротмистр Арчибальдус Рене. Хоть и не до того Волкову было, но он заметил, что ротмистр зачем-то в кирасе. Кираса начищена так, что не любое зеркало таким бывает. А еще подпоясан он офицерским шарфом, и сапоги его и одежда вычищены. Словно ко смотру приготовился. Как кавалер вошел, так ротмистр встал, сжимая в руках шляпу.

— Вы ко мне? — спросил кавалер не очень ласково.

Сейчас его занимало только письмо Брунхильды. А госпожа Эшбахт лукаво поглядела на мужа, как будто что-то знала. Кавалер даже взглядом ее не удостоил. После письма, что давала ему прочесть Бригитт, видеть Элеонору ему не хотелось, будь она хоть трижды его жена перед Богом и людьми.

— Да, — отвечал Рене, чуть смущаясь, — прошу вас уделить мне время, кавалер.

— Садитесь, — предложил ему Волков и сам сел.

Гремя мечом и кирасой, ротмистр опустился рядом с Волковым, помолчал, потом откашлялся и, заметно волнуясь, произнес:

— Думаю просить вас, кавалер, об одолжении.

«Неужто денег собрался просить, он же только вчера долю офицерскую за ярмарку получил, денег там целый мешок вышел, зачем же ему еще?» — думал кавалер не без удивления.

— Хочу просить вас о большой милости и большой чести, — продолжал Рене медленно, все так же смущаясь.

— Да говорите уже, Рене, — торопил его Волков. — Будь вы в деле так нерасторопны и нерешительны, так я бы вам уже выговорил бы.

— Да-да, — соглашался ротмистр, — вы правы, тянуть тут нет нужды… Решительным шагом вперед… Да будет Господь со мной, в общем, решил я просить у вас руки женщины из вашего дома.

«Этот старый дурень никак на рыжую Бригитт нацелился, — подумал Волков. — Ну уж нет». Эту красотку он не собирался отдавать никому. Достаточно того, что уже отдал одному такому вот господину свою «сестрицу» Брунхильду. Нет, он не хотел отпускать Бригитт и стал уже думать, как отказать ротмистру, а тот продолжал торопливо и сбивчиво:

— Я понимаю, что то большая честь, что я не так уже и молод и совсем не богат, хотя сами знаете, кое-что у меня есть из серебра, но все-таки прошу вас о такой милости, прошу сделать меня счастливым и отдать мне в жены вашу сестру.

— Сестру? — удивился Волков. Он даже обернулся к двери, где надеялся увидеть сестру. Но там ее не было.

— Да, вашу сестру, госпожу Терезу, — продолжал Рене с волнением.

У кавалера от сердца отлегло: нет, Рене не собирался увести у него рыжую Бригитт. А сестру…

— А вы говорили с моей сестрой? — спросил Волков у ротмистра.

— Да-да, — кивал тот. — Она согласна, согласна. Она давно согласна, я бы у вас раньше ее руки просил, да ждал, когда разделим добычу. Чтобы были деньги на свадьбу.

Волков покосился на Рене. У него усы наполовину седые, плешь на голове, куда ему жениться? Зачем? Он почти старик, с правой стороны лица выбиты зубы, на щеке шрам. Он старше Волкова лет на десять, ему, может, пятьдесят через два-три года исполнится. Не думал кавалер, что Тереза захочет замуж, ей уже тоже далеко за тридцать, не девица на выданье давно. Неужели она согласна?

— Увалень! — кликнул кавалер. — На дворе моя сестра, зови ее.

Увалень тут же ушел, а Рене все бубнил что-то, бубнил. А сам мял шляпу, волновался.

Пришла сестра, она точно знала о разговоре. Румяная, тоже платок теребит.

— Сестра, господин ротмистр пришел просить вашей руки. — Кавалер помолчал, осматривая ее с ног до головы. — И вижу, что это для вас не новость.

— Ах, — она покраснела еще больше, — я вам о том не сообщила, но господин ротмистр уже со мной две недели назад об этом говорил.

— И что же вы решили, сестра?

— Так что же мне решать, господин ротмистр человек не бедный…

«Да уж, не бедный, конечно, весной мне ему приходилось сапоги покупать», — вспомнил Волков.

— …и щедрый. — Она достала из-под платья тонкую золотую цепочку с распятием. — Это мне господин ротмистр подарил.

— Вот оно как, — кивнул кавалер.

— И еще он такой обходительный человек, сразу видно, из благородной семьи.

— Ну, так вы согласны выйти за него?

— Конечно. Отчего же нет? — ответила она. — Сердце мое к нему лежит.

Волков посмотрел на притихшего Рене. «Сердце лежит? К нему? К бедному, плешивому старику, которому скоро пятьдесят? К человеку с перекошенным лицом, живущему в лачуге из орешника и глины? Да, этих женщин не поймешь! А ведь она сама еще ничего: высокая, не тощая, ладно сложенная».

Видя сомнения брата и расстроенное лицо ротмистра, госпожа Тереза заговорила быстро:

— Брат мой, другого себе жениха я не ищу, мне этот мил, и девочек моих он говорит, что любит. И они его полюбили.

— И девочки его полюбили? — удивился кавалер. — Когда же вы все это успели?

Сестра и Рене молчали, словно виноватые.

— Зачем же вы счастью сестры своей препятствуете? — вдруг заговорила госпожа Эшбахт, что молчала все время до этого. — Может, господин ротмистр мил сердцу ее.

Волков посмотрел на Терезу.

— Мил мне ротмистр, мил, — кивнула она.

— Ну, хорошо, — с видимой неохотой согласился кавалер. — Раз вы себе другого счастья не видите, то конечно. Ротмистр, берите мою сестру замуж.

— Ах, кавалер, ах… — Рене вскочил чуть ли не в слезах, шляпу к груди прижимает. — Вы, кавалер… нашли себе самого верного товарища.

Сестра тоже прослезилась, кинулась к Волкову, схватила его руку, стала целовать.

— Ну, будет вам, будет! — проговорил он. — Давайте вина выпьем. Мария, принеси нам вина!

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 42

⠀⠀