Ураган. Книга 1. Потерянный рай - Джеймс Клавелл

– И все? Ты уверен?

– Уверен. Смотри, – Эйр показал рукой в окно, – вон он.

206-й красиво возник из солнечного света. Позади вертолета к небу вздымались горы Загрос. Ниже торчали трубы большого нефтеперерабатывающего завода, на них негаснущими свечами плясало пламя сжигаемых газов. Вертолет приземлился точно в центре посадочной площадки номер один.

– НХВ. Выключаю двигатели, – долетел по радио голос Марка Дюбуа.

– Вас понял, НХВ, – ответил дежурный «С-Г» по диспетчерской вышке Массил Тугул, палестинец, проработавший в компании уже много лет. Он переключился на основную частоту базы. – База, других машин в системе сейчас нет. Подтверждаю, что HVU и HCF вернутся до заката.

– О’кей, «С-Г».

Возникла короткая пауза, потом по основному каналу базы они услышали хриплый голос на фарси, вклинившийся в трансляцию с 206-го. Голос говорил секунд тридцать, потом замолчал.

– Иншаллах! – пробормотал Массил.

– Кто это был, черт его возьми?! – вскинулся Эйр.

– Мулла Хусейн, ага.

– Что он сказал? – спросил Эйр, забыв, что Мануэла говорит на фарси.

Массил замялся. Мануэла, страшно побледнев, ответила вместо него:

– Мулла говорил: «Во имя Аллаха и во имя вихря Божьего, разите!» – снова и снова, просто раз за… – Она замолчала.

С противоположного конца летного поля донеслись приглушенные звуки автоматной стрельбы. Эйр тут же схватил микрофон.

– Marc, à la tour, vite, immédiatement!^[17] – приказал он на прекрасном французском, потом, прищурившись, посмотрел в сторону базы в полумиле от них.

Из казарм выбегали люди. Некоторые держали в руках автоматы. Несколько человек упали, когда другие люди открыли по ним огонь. Эйр распахнул одну из створок окна, чтобы лучше слышать. Крики «Аллах-у акбаррр» смешивались с хриплым треском автоматических винтовок.

– Что это там? Рядом с воротами, с главными воротами? – спросила Мануэла.

Массил вскочил на ноги и встал рядом с ней, столь же потрясенный и изрядно испуганный.

Эйр протянул руку к биноклю, навел окуляры:

– Боже всемогущий, солдаты стреляют по базе, и… грузовики штурмуют главные ворота… их штук шесть… «зеленые повязки», муллы, солдаты выпрыгивают из них…

На канале базы вдруг возник возбужденный голос, что-то кричавший на фарси, потом так же внезапно оборвался. Мануэла снова перевела:

– «Во имя Аллаха, убивайте всех офицеров, которые против имама Хомейни, и берите в свои руки…» Это революция!

Внизу они увидели, как из вертолета выбрались мулла Хусейн и двое его людей из «зеленых повязок», с автоматами в руках. Мулла махнул Марку рукой, чтобы тот вылез из кабины, но пилот лишь помотал головой, ткнул пальцем вверх, показывая на вращающиеся лопасти, и продолжил процедуру отключения. Хусейн на мгновение растерялся.

На всей территории «С-Г» работа остановилась. Люди высовывались из окон или выбегали на бетон и стояли там безмолвными небольшими группами, глядя вдаль через летное поле. Стрельба становилась громче. Неподалеку джип и автоцистерна с топливом, которые должны были обслуживать приземлившийся 206-й, остановились, визжа тормозами, едва только началась стрельба. Хусейн, знаком приказавший джипу остановиться, двинулся к нему, оставив одного человека охранять вертолет. Водитель увидел его, выскочил из машины и бросился наутек. Мулла послал ему вдогонку проклятье и вместе с «зеленой повязкой» забрался в джип, сел за руль и на полном газу понесся по дороге вдоль периметра базы в сторону дальних казарм.

Дюбуа взлетел по лестнице, прыгая через три ступеньки. Ему было тридцать шесть лет – высокий, худой, темноволосый, с проказливой улыбкой. Он тут же вытянул руку и обменялся рукопожатием с Эйром.

– Мадонна, ну и денек, Фредди! Я… Мануэла! – Он тепло расцеловал ее в обе щеки. – С Дюком все в порядке, chérie. Он просто разругался с муллой, который сказал, что больше с ним не полетит. Бендер-Дейлем не… – Он замолчал, вдруг остро ощутив присутствие Массила и не доверяя ему. – Мне нужно выпить. Давайте пойдем в столовую, а?

До столовой они не дошли. Марк вывел их на бетонированную площадку и свернул за угол здания, где они могли за всем наблюдать, не опасаясь быть услышанными.

– Нельзя быть уверенным, на чьей стороне Массил… э-э… да и вообще большинство из наших сотрудников. Если они и сами могут это сказать, бедолаги.

На другом краю поля раздался громкий взрыв. Из одного из подсобных строений вырвалось пламя, заклубился дым.

– Mon Dieu, это что, топливный склад?

– Нет, где-то рядом с ним. – Эйра переполняло беспокойство.

Еще один взрыв отвлек его внимание, потом к беспорядочной автоматной стрельбе примешался тяжелый, гортанный раскат пушечного выстрела. Танки.

Джип с муллой за рулем уже исчез за бараками. Рядом с главными воротами в беспорядке стояли армейские грузовики; прибывшие на них взбунтовавшиеся солдаты и «зеленые повязки» исчезли внутри бараков и ангаров. Несколько тел лежало в пыли. Солдаты танкового подразделения охраняли здание, где размещался кабинет командира гарнизона, полковника Пешади, пригнувшись возле входа, с автоматами наготове. Другие ждали у окон второго этажа. Один из тех, что были наверху, дал автоматную очередь, когда с полдюжины вопящих солдат, армейских и из ВВС, бросились в атаку через площадь. Еще одна очередь – и все они полегли, мертвые, умирающие или тяжело раненные. Один из раненых, то ползком, то карабкаясь на четвереньках, попытался выбраться с площади. Танковая охрана дала ему добраться почти до самого края. Потом изрешетила пулями.

Мануэла простонала, и они отвели ее подальше за здание, где они прятались.

– Со мной все в порядке, – сказала она. – Марк, когда Дюк возвращается?

– Руди или Дюк позвонят сегодня вечером или завтра, я гарантирую. Pas problème!^[18] Великий Дюк в полном порядке. Mon Dieu, а вот сейчас я бы выпил!

Они подождали минуту, стрельба затихала.

– Пошли, – сказал Эйр. – В бунгало будет безопаснее.

Они торопливо пересекли территорию «С-Г» и забежали в одно из красивых бунгало, окруженных выбеленными известкой заборами и аккуратными садиками. В Ковиссе не содержали жилых помещений для женатых. Обычно пилоты жили вдвоем в бунгало с двумя спальнями.

Мануэла ушла, чтобы приготовить выпивку.

– Так, теперь – что произошло на самом деле? – тихо спросил Эйр.

Француз быстро рассказал ему о нападении, о Затаки, о храбрости Руди.

– Этот старый фриц действительно достоин медали! – с восхищением произнес он. – Но слушай, вчера вечером революционеры расстреляли одного из наших поденщиков за то, что тот оказался из федаинов. За четыре минуты они провели судебное заседание и привели приговор в исполнение. Сегодня утром другие ублюдки застрелили Кияби.