Ураган. Книга 1. Потерянный рай - Джеймс Клавелл

– Хвала Аллаху, что этот самозваный великий царь царей, который святотатственно постарался возвести свою родословную к царям Киру и Дарию Великому, мужам гордым и храбрым, этот светоч арийцев, этот лакей дьяволов-чужеземцев сбежал, как размалеванная наложница от своего иракского паши!

Потом с обеих сторон были произнесены храбрые речи, начался пир, и Ничак-хан, рядом с которым восседал мулла, обратился к Тому Лочарту, вождю племени иноземцев на «Загрос-3», с просьбой продолжать работать, как и раньше, при новом режиме. Лочарт с серьезным видом дал свое согласие.

– Будем надеяться, что Руди и его ребятам повезло так же, как тебе в Загросе, Том. – Мак-Ивер опять повернулся к окну, понимая, что ничего не может сделать, чтобы им помочь. – Дела становятся все хуже и хуже, – пробормотал он.

Убийство Кияби ужасно и очень скверный знак для нас, думал он. Как, черт побери, мне вывезти Дженни из Тегерана и куда, черт побери, подевался Чарли?!

От Петтикина не было никаких известий с утра вчерашнего дня, когда он улетел в Тебриз. От наземного персонала в Хале-Морги они получали самые путаные сообщения: Петтикина похитили и заставили улететь с тремя неизвестными лицами, или три пилота иранских ВВС угнали 206-й и полетели на нем к границе, или эти три пассажира – офицеры высокого ранга, которые бежали из страны. Почему в каждой истории фигурируют три пассажира? – спрашивал себя Мак-Ивер. Он знал, что Петтикин благополучно добрался до аэродрома здесь, в Тегеране, поскольку его машина все еще стояла там, хотя баки были пусты, стекла разбиты, радиола вырвана, а сама машина помята и исцарапана. Бендер-Энзили, где он должен был дозаправиться, не отвечал – Тебриз вообще почти всегда был вне зоны радиосвязи. Он выругался про себя. День у Мак-Ивера вышел ни к черту.

Весь день ему досаждали гневные кредиторы, телефоны не работали, телекс забился, потребовалось несколько часов, чтобы его очистить, а его встреча днем с генералом Валиком, который, как обещал Гэваллан, должен был еженедельно снабжать их наличными деньгами, оказалась полной катастрофой.

– Как только банки откроются, мы заплатим все, что должны.

– Ради бога, вы твердите это уже несколько недель, – холодно сказал Мак-Ивер. – Деньги мне нужны сейчас.

– Как и всем нам, – прошипел в ответ генерал, трясясь от злости, но остро ощущая присутствие иранских сотрудников в соседнем офисе, которые, конечно же, подслушивали. – Идет гражданская война, и я не могу открыть банки. Вам придется подождать. – Валик, бывший армейский генерал, был полным, лысеющим, смуглолицым человеком, в дорогом костюме, на руке – недешевые часы. Он понизил голос еще больше. – Если бы не эти идиоты-американцы, которые предали шаха и убедили его держать наши славные вооруженные силы в узде, у нас бы сейчас не было этого бардака!

– Я британец, как вам хорошо известно, и этот бардак создали вы сами.

– Британцы, американцы – какая разница! Это все ваша вина. Вы на пару предали нашего шаха и Иран, и теперь вам придется за это расплачиваться!

– Чем, интересно? – едко парировал Мак-Ивер. – Все наши деньги – у вас.

– Если бы не ваши иранские партнеры, особенно я, у вас вообще никаких денег не было бы. Энди не жалуется. Я получил телекс от моего досточтимого коллеги генерала Джавады о том, что на этой неделе Энди должен подписать новые контракты вместо «Герни».

– Энди сказал, что получил от вас телекс, в котором вы подтвердили свое обещание обеспечивать нас наличностью.

– Я обещал постараться. – Генерал с усилием подавил в себе гнев, так как Мак-Ивер был ему нужен, промокнул лоб платком и открыл свой портфель.

Портфель был набит риалами – купюры большого достоинства, – но генерал держал его так, чтобы Мак-Ивер не мог заглянуть внутрь. Валик достал тонкую пачку банкнот, закрыл портфель и с большой тщательностью отсчитал пятьсот тысяч риалов, около шести тысяч американских долларов.

– Вот, – картинно произнес он, выкладывая риалы на стол и убирая остальные. – На следующей неделе я или один из моих коллег привезет еще. Расписку, пожалуйста.

– Благодарю вас. – Мак-Ивер подписал расписку. – Когда мы можем ожи…

– На следующей неделе. Если банки откроются, мы сможем погасить всю задолженность. Наше слово всегда твердое. Всегда. Разве мы не договорились о передаче вам контрактов «Герни»? – Валик подался вперед и заговорил еще тише: – Так, мне нужен специальный чартер. Завтра мне понадобится двести двенадцатый, где-нибудь утром.

– И куда лететь?

– Мне необходимо проинспектировать некоторые предприятия в Абадане, – ответил Валик, и Мак-Ивер заметил, как на лбу у иранца выступил пот.

– И как же я получу необходимое разрешение, генерал? Когда все ваше воздушное пространство теперь контролируют военные и у нас…

– Не беспокойтесь насчет разрешения, просто подготовь…

– Если у нас не будет плана полета, заранее утвержденного военными, рейс будет незаконным.

– Вы всегда можете сказать, что обращались за разрешением и оно было дано вам в устной форме. Что тут сложного?

– Во-первых, это противоречит иранским законам, генерал. Вашим законам. Во-вторых, даже если получено устное разрешение и вертолет покидает воздушное пространство Тегерана, все равно необходимо сообщить диспетчеру на следующем военном радиолокационном центре ваш регистрационный номер. Все планы полетов регистрируются в главном штабе ваших ВВС, а там к вертолетам относятся с еще большей подозрительностью, чем в Управлении гражданской авиации. И если у вас такого номера не окажется, вам прикажут сесть на ближайшей военной базе и прибыть в тамошний диспетчерский пункт. И когда вы там сядете, они встретят вас в большом раздражении – и правильно – целой вооруженной толпой, мой вертолет арестуют, а всех пассажиров и экипаж отправят в тюрьму.

– Тогда найдите способ. Это очень важная поездка. Э-э… контракты «Герни» зависят от нее. Просто проследите, чтобы двести двенадцатый был готов к девяти часам, скажем, в Хале-Морги.

– Почему там? Почему не в международном аэропорту?

– Там удобнее… и сейчас спокойно.

Мак-Ивер нахмурился. Валику вполне хватало его полномочий, чтобы попросить и добиться получения разрешения на этот полет.

– Очень хорошо. Я попробую. – Он достал пачку чистых бланков для планов полетов, отметил, что последний касался полета Петтикина в Тебриз, и тревога снова накатила на него: куда, дьявол меня забери, он делся?! В графе «пассажиры» Мак-Ивер поставил: «Генерал Валик, председатель правления ИВК» и протянул бланк иранцу. – Пожалуйста, подпишите внизу, где «Разрешаю».

Валик с высокомерным видом оттолкнул бланк от себя:

– Нет никакой нужды ставить на бланке мое имя. Просто напишите: «четыре пассажира». Со мной будут моя жена, двое детей и кое-какой багаж. Мы останемся в Абадане на неделю, потом вернемся. Просто приготовьте двести двенадцатый к девяти часам утра в Хале-Морги.