Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Максимилиан! — позвал Волков. — Спросите у господ офицеров, сколько у нас убитых?

Оруженосец бегом кинулся исполнять приказ.

Пришел брат Ипполит со своим баулом, стал осматривать раненых.

А солдаты развлекались тем, что смотрели, как стреляют в последнего горца, что пытался уплыть в туман. Выстрелы раздавались один за другим, но стрелки не попадали.

Солдаты смеялись над ними:

— Криворукие! Давай ты, косоглазый, попади!

Но никто не попал в горца, тот доплыл до стремнины, и течение его быстро унесло в туман.

— Эх, вы, болваны! — смеялись беззлобно солдаты.

Прибежал Максимилиан и доложил:

— Ни у Бертье, ни у Рене убитых нет.

— Так то провидение Господне, — сказал брат Семион, неизвестно когда появившийся рядом с Волковым и Рохой.

Поп пошел к солдатам. Его дорогая бархатная сутана развевалась на легком ветру, он поднял руку и отлично поставленным голосом кричал так, что слышно, наверное, было на том берегу:

— То провидение Господне! Слышите меня, дети мои! Ни один воин истинной веры не сложил головы своей сегодня. А все потому, что вел вас в бой господин Эшбахт! И я скажу вам, что слышал про него от самого епископа Маленского, а тот говорил про нашего господина. Говорил епископ умудренный, что кавалер — Длань Господа. Рука Господа. А разве есть тот, кто устоит перед Богом нашим всемогущим?! Нет таких и не будет во веки веков.

Солдаты и стрелки оборачивались на монаха, а он шел к ним и продолжал говорить:

— Иероним Фолькоф, рыцарь Божий, опора Церкви, защитник веры, Инквизитор и, волею Господа, сеньор Эшбахта. И нет для него преград потому, что он Длань Господня.

И, кажется, солдаты верили ему.

— Он — Длань Господня! — повторяли и повторяли они, снимали шлемы, стягивали подшлемники. Кивали мокрыми от пота головами: — Истинно, истинно Длань Господня!

⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Конец второй книги

⠀⠀

⠀⠀⠀

⠀⠀

Книга третья

♝

Длань Господня

⠀⠀

⠀⠀

Когда тебя о чем-то просят святые отцы, уж лучше им не отказывать, даже если дело будет такое, что можешь на нем голову сложить, все равно соглашайся.

Ярослав Волков, бывший простой солдат, а теперь владелец Эшбахта, готов защищать свою честь и своих людей, он не умеет подставлять правую щеку. Всё новые трудности поджидают Божьего рыцаря на каждом шагу, и гнев синьора даже не самая страшная из них, когда угроза войны с озлобленными горцами становится всё реальнее.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 1

⠀⠀

— Думаю, слава богу, кость в шее цела и зашивать рану не нужно… Вдруг начнет гнить? Оставлю гною выход. Волосы вокруг выбрею, так рана будет чище. Смажу серной мазью с шалфеем. Болит?

— Терпеть можно, — отвечал кавалер, разминая шею.

— Какая была необходимость в вашей храбрости? — спросил Рене, вертя его помятый шлем в руках. — Я у Бертье спросил, так он говорит, что вы пошли вперед сами.

Рене, Роха и Бертье стояли тут же, молчали, смотрели и слушали монаха, и Максимилиан присутствовал, и еще сержанты. Поэтому разговор, который начал Рене, был Волкову особенно неприятен.

— Туман стоял, — сухо ответил Волков.

— Туман? А может, ты храбрость свою показывал? Так и без того все знают, что ты храбр до безрассудства, — на правах старого знакомца фамильярно «тыкал» ему Игнасио Роха. Он взял из рук Рене шлем Волкова и попытался пальцами вытащить застрявший в затылочной части обломанный шип моргенштерна. У него не вышло, шип сидел намертво.

— Вся наша блестящая победа ничего бы не стоила, если бы вы сейчас были мертвы, — продолжал Рене.

Эти нравоучения раздражали кавалера, а еще монах так противно выскребал рану бритвой, что хотелось заорать на него. Волков едва сдерживался, чтобы не послать офицеров к черту. Только Бертье встал на его сторону:

— Да будет вам, господа, ничего же не произошло, иной раз мне самому хочется встать в первый рад, взять топор да позабавиться немного, тем более что кавалер пошел вперед из-за тумана. Я ему сказал, что его место под знаменем, а он ответил, мол, в таком тумане у стяга никто его не увидит и что нужно поглядеть, что впереди.

— Кавалер, — продолжил Рене, — в другом случае мы не смели бы вас упрекать, ваше право, где вам быть во время сражения, но вы наш вождь, а еще наш сеньор. Вы дали нам место для домов на вашей земле, дали нам землю для пахоты, и нам не хочется это терять. Если вас убьют, а вы не оставите наследника, на Эшбахт сядет другой господин. Он может привести своих людей, а нас попросит вон. Так что ваша жизнь — не только ваша.

— Он прав, Фолькоф, — сказал Роха все так же фамильярно. — Ты уж либо заведи наследника, либо не лезь на рожон.

Кавалер молчал. Будь его люди хоть трижды правы, слушать их надоело. Волков оттолкнул руку монаха, который, кажется, закончил брить ему затылок, встал и пошел прочь. Последовать за ним отважились только Максимилиан да монах.

— Господин, дозвольте смазать рану! — Брат Ипполит бежал за рыцарем с вонючей склянкой.

Кавалер остановился, дал монаху закончить работу. И тут к нему пришел немолодой сержант из людей Брюнхвальда. Волков помнил его еще по Ференбургу:

— Господин, эти сволочи машут тряпками с того берега.

— Машут? — Волков повернулся, принялся приглядываться.

Солнце уже встало, тумана на реке почти не осталось, дымка легкая, да и только. Другой берег уже можно рассмотреть. Да, с того берега кто-то размахивал белым полотном. И еще один был, махал большой зеленой веткой.

— Вы бы не стояли так, господин, — заметил сержант и сделал шаг вперед, прикрывая Волкова. — Не дай бог, найдется у них хороший арбалетчик, а вы без шлема.

— Нет, — отвечал кавалер, — они стрелять не будут, они хотят мертвяков забрать.

— И что? Отдадим? — спросил сержант.

— Пусть забирают, но ты спроси, чего хотят.

Сержант быстрым шагом направился к реке.

— Эй вы, безбожники, чего вам? — заорал он, подходя к воде.

— Парламентер к вам. Примете? — отозвались с того берега.

— Господин, — обернулся к Волкову сержант, — они спрашивают…

— Пусть едет, — сразу согласился кавалер, он все слышал.

— Господин