Троя - Ирина Измайлова

– А я думал, ты с утра отправился в лагерь! – встретил его Гектор, не скрывая удовольствия от того, что его предположение не оправдалось.

– Куда бы я ушел, не накормив тебя завтраком? – пожал плечами базилевс, выгребая из горячей золы горшок с румяными тушками трех цесарок (четвертая послужила ему ужином). – Ты же не съел ни кусочка мяса, ни крошки хлеба... Только молоко и пил. Но молоком бывает сыт разве что грудной младенец! А сегодня молока не будет – ночью была гроза, и оно, скорее всего, прокисло.

– Гроза была? – Гектор встревожился. – А она не могла застать в пути Андромаху?

– Ни в коем случае! Андромаха обещала переночевать у пастухов и тронуться в путь на рассвете. В это время уже не было ни грозы, ни дождя. А утро сегодня великолепное.

И, лукаво поглядев на раненого, Ахилл вдруг спросил:

– Хочешь туда?

Он кивнул в сторону сверкающего солнцем проема.

– Очень хочу! – сразу оживился Гектор. – А ты поможешь мне встать? Дойти я, наверное, и сам смогу, но подняться...

– Нет, пока что не вставай, – возразил базилевс. – Успеешь. А солнце тебе вреда не причинит.

С этими словами он сгреб в кучу с десяток овчин, вытащил их из грота и, вернувшись, подхватил троянца на руки и вместе с ним вышел на лужайку.

Гектор зажмурился.

– О! Я сейчас ослепну!

– Бог Гелиос[24]слишком рад встрече с тобой, он давно тебя не видел! – рассмеялся Ахилл, раздвигая плечами ветви и осторожно поворачиваясь так, чтобы они не хлестали раненого по лицу. – Ничего, сейчас твои глаза привыкнут. Вот здесь мы сегодня будем завтракать.

Выходя перед тем из грота, он соорудил возле запруды, в углублении берега удобное кресло из овечьих шкур, устроенное таким образом, чтобы можно было сидеть, опираясь спиной. Он помнил, что троянцы, в отличие от ахейцев, предпочитают есть сидя, а не полулежа. Впрочем, живя в боевом лагере, он привык есть так же.

Когда вся приготовленная с вечера снедь была принесена на берег, а блюда и чашки расставлены на одной из шкур, Гектор вдруг сказал:

– Ахилл, ты говорил, что молоко прокисло... А ведь, помнится, ты приносил целый кувшин вина и добавлял мне его в воду.

– Ну да, и сейчас добавил, – кивнул базилевс.

– А нельзя ли принести этот кувшин и попробовать вино?

Ахилл усмехнулся:

– Ты прав: вино уж никак не могло прокиснуть от грозы. И с ним наше ожидание будет короче...

Он принес объемистый кувшин и пару серебряных кубков, но перед тем, как наполнить их, заколебался:

– Вино очень крепкое. Разбавить?

Гектор вдруг вспыхнул:

– Я не ребенок! И терпеть не могу разбавленого вина! Если хочешь, разбавляй себе!

– О, только не сверкай глазами так грозно! – Ахилл опустил голову, подавляя новый смешок. – Что ты станешь делать, если я испугаюсь и убегу?

– Утоплюсь! – отозвался Гектор, закатываясь смехом. – Вода так и зовет...

– А вот это – хорошая мысль! – воскликнул базилевс и вскочил: – А ну-ка, окунись для начала!

Ахилл снова подхватил раненого и, не снимая с себя сандалий и туники, вместе с ним вошел в прозрачную и прохладную воду озерца. Он зашел по грудь, так, чтобы вода не коснулась раны на шее Гектора, осторожно опустил свою ношу, дав Приамиду коснуться ногами дна, и тут же бережно подхватил его за локти. Они стояли как раз в том месте, где ручей переливался через запрудившую его преграду, там, где его движение ощущалось еще сильно, настолько сильно, что вода, казалось, толкала их и обволакивала, мягко, но властно увлекая за собою.

– Ну что же? Хорошо? – спросил базилевс.

Гектор, продолжая смеяться, окунул лицо в воду, потом подхватил ее пригоршней и плеснул в Ахилла:

– Чудесно! Какая легкость! Нет, постой, не выходи на берег... Я хочу еще почувствовать эти струи ручья, эту прохладу, этот жар солнца, что льется сверху... Самые обыкновенные ощущения... А я и не знал, как это все невероятно!

Спустя некоторое время они, развалившись на овечьих шкурах, одним духом осушили полные кубки.

– Хорошо! – выдохнул Гектор, поводя мокрыми плечами.

– Хорошо! – Ахилл вновь налил вина и хотел было по привычке нарезать мяса для раненого, но тот выхватил у него тушку цесарки и, решительно оторвав от нее порядочный кусок, принялся за еду, отщипывая кусочки от лепешки и заедая ими мясо.

– Вкусней не бывает! Давно мне так не хотелось есть... И вина давно так не хотелось. Налей-ка еще.

– Уже налил! – отозвался Ахилл. – И я пью за скорое возвращение твоей жены, в котором, как ты понимаешь, не сомневаюсь... Поверь мне, Гектор, я не думал, что бывают такие женщины. Разве что амазонки... Но их я никогда не видел. А ты?

К удивлению базилевса, Гектор вдруг покраснел.

– Я-то видел их... Какое хорошее вино! Откуда такое?

– Варвары привозят и продают за чистую бронзу и прочие мелочи. Таковы дикари – союзничают с Троей и торгуют с ее врагами... Тебе еще?

Гектор кивнул.

– Наливай. Ты ведь можешь не бояться, что я свалюсь, коль скоро таскаешь меня на руках.

– Скорее ты должен бояться, что свалюсь я, с тобою вместе! – проговорил Ахилл, с готовностью вновь наполняя кубки густым темно-красным напитком. – А расскажи-ка об амазонках. Правда ли, что их почти никто еще не побеждал в сражении?

– Правда! – Гектор улыбнулся, поднося к губам кубок. – Но их царицу я победил.

– Царицу? – переспросил Ахилл. – О ней я много слышал... Ее зовут...

– Пентесилея. Она поклялась, что станет моей женой.

Ахилла так изумило это известие, что он едва не поперхнулся вином и, держа в одной руке кубок, в другой – полуобглоданную ножку цесарки, уставился на Гектора.

– Вот это здорово! И отчего же не она твоя жена?

Гектор опустил глаза.

– Я никогда и никому этого не рассказывал. Ты первый, кто узнает... Это было пять лет назад. Тогда, если помнишь, мы заключили с ахейцами первое перемирие и начали было переговоры, но вскоре стало ясно, что они закончатся ничем, и война возобновится. И в то время пришло письмо из Темискиры, столицы государства амазонок. Как раз тогда погибла их прежняя царица, Амарсида, и амазонки избрали Пентесилею. Ей было семнадцать лет, и она стала самой юной царицей за всю историю государства амазонок. Она знала о том, сколько лет уже длится война Трои с ахейцами, и горела желанием помочь нам, хотя им по-прежнему хватало войн со своими соседями. Отец решил, воспользовавшись перемирием, послать меня к амазонкам, чтобы договориться о помощи с их стороны, на случай, если снова начнутся бои...