Знак Огня - Артём Сергеев

— Понятно, — мы подняли сумки и потихоньку пошли дальше, — а на бабушку-то чего обиделась?

— Не твоё дело, — косо глянула на меня Алёна, — так, семейное.

— Ладно, — пожал плечами я, — как скажешь. Я ведь это просто разговор поддержать. Но бабуля у тебя хорошая, если что, мне понравилась, так и знай.

— Хорошая, — согласилась со мной она, — только иногда своей хорошестью на нервы действовать начинает.

— Бывает, — мне не улыбалось хоть краем влезать в их семейные проблемы, и я перевёл стрелки, — а Ольга эта, Собакина, соседка моя, она что, совсем больная? Чего ж тогда в деревню рванула?

— Собакина, — с укоризной посмотрела на меня Алёна, — постеснялся бы за бабками повторять. И да, больная, возраст же. А ещё она запуганная и затюканная до такой степени, что боится даже с участка выходить. Хотя всю жизнь в армии прослужила, пенсия большая у неё, сильная была и самостоятельная, я фотографии смотрела. И чудит ещё в последнее время, всё ей кажется, что за ней из лесу наблюдают дурным глазом, так что прячется она и не выходит никуда.

— А сюда как попала? — удивился я, — на окраину-то самую?

— Как, как, — передразнила меня Алёна, — да как все здесь почти, так и она. Была у неё квартира в Хабаровске, трёхкомнатная, и всё бы ничего, но прицепилась к ней риэлторша, и уговорила поменять с доплатой на двухкомнатную, зачем, мол, ей, одной, за лишние квадраты платить. Потом, когда деньги кончились, да их немного-то и было, ещё раз поменяли, но уже на однокомнатную, на окраине, потом сюда, вот и вся история. А ещё всё это быстро та риэлторша провернула, чуть ли не за год. И я смотрела документы — там вместо денег Ольге крохи перепадали, как-то ей сумели внушить, что нормально это, запугали её, запутали — пожилая ведь, одинокая, заступиться некому.

— М-да, — невольно скривился я, — не редкая же история, вот что самое плохое. А риэлторше этой я бы в глаза глянул. Для себя чисто — что ей мои взгляды.

— Вот-вот, — поддержала меня Алёна, — я тоже иногда думаю, это какой прожжённой сукой надо быть, чтобы с пожилой женщиной так. Ведь точно знала, мразь, что делает и с кем.

— А родные? — спросил я, — не остановили? Или нету?

— А что родные? — усмехнулась Алёна, — вот у нашей бабушки полный комплект родных в наличии, и что? Не хотела, ну да ладно, лучше я расскажу, чем Зоя Фёдоровна тебе распишет. Бабушка наша, надо ж такому случиться, уж на что умна, но на три дня одна дома осталась, мы все здесь картошку собирали, а тут звонок, мол, ключи от домофона всему подъезду меняем, по этому случаю скажите номер квартиры и код, что вам сейчас на телефон придёт, а то без ключей останетесь. Она и сказала, правда, опомнилась быстро, но было уже поздно. Взяли её в оборот, мол, мы получили доступ к вашему всему, а чтобы его вернуть, сделайте это и это. В общем, теперь она живёт здесь, этот дом ещё дедушка строил, когда жив был, а я с ней, присматриваю, и дядя мой с нами за компанию — негде нам жить больше. Вторая квартира уцелела, но там мои мама и папа живут, с младшими, мы все туда не поместимся. Но зато уже без бабулиных кредитов, хоть это радует.

— М-да, — снова протянул я, — знакомо, видел такое. Неладно что-то в нашем королевстве, раз такое происходит, и концов же не найдёшь. Пока ты в силе и соображаешь, нормально ещё, выворачиваешься, а как постарел и поглупел, как доверчивым стал, когда в помощи нуждаешься, так конец тебе и сочувствия не жди. Одна оплошка и привет, вали на жизни обочину, сам виноват.

— Да наплевать на сочувствие, — вздохнула Алёна, — было оно, это сочувствие, в банке даже было, представляешь? Все ведь всё видят и понимают, но поделать с этим никто ничего не может. Или не хочет.

— Ладно, — мы подошли к моему дому, и я остановился, — давай, сумки сброшу да с тобой пойду, познакомиться же надо, представишь меня этой Ольге как раз, чтобы не пугалась.

— Давай, — согласилась Алёна, и остановилась на дороге, не став заходить во двор, а я быстро метнулся в дом, вручил Федьке ценный груз, и снова выскочил на улицу.

— И что, много у вас таких? — вдруг не подумав ляпнул я, принимая из её рук довольно увесистый пакет, — ну, судьбой обиженных?

— Да ты сам-то! — вспыхнула в ответ Алёна, — на себя погляди! Ты сам-то, можно подумать, победитель по жизни! Приехал на автобусе, ходишь в одной и той же рубашке да штанах, спишь на полу, там же мебели нет, точно знаю! Ни электричества, ни воды, и нормально ему! Дом он решил купить, от денег избытка, чтобы поближе к природе побыть, поглядите на него! Надо же, какой оригинал! А хозяин-то знает? Сам-то от кого прячешься, а?

— От жены! — рубанул в ответ я, — а ты что подумала?

— Так ты ещё и женат? — Алёна остановилась и упёрла руки в боки, — ну и слава богу, вот я теперь бабушку-то и заткну!

— Ну да, — неприятно удивился я, и удивился больше себе самому, ведь никогда бы раньше я не разговаривал с незнакомой девушкой так, шутил бы, подмигивал, а теперь как будто отыгрываюсь за что-то. И ведь понимаю всё, за что отыгрываюсь, но ничего поделать с собой не могу. — Почему бы мне не быть женатым, мне скоро тридцать уже! Ты-то у нас, можно подумать, девочка-припевочка!

— Знаешь, что! — Алёна до того это звонко выдала, что я даже чуть отпрянул, — пошёл вон, дурак! И сумку отдай!

— Не отдам, — мы помолчали немного, постояли, не глядя друг на друга, посопели, она возмущённо сверлила меня глазами, а я виновато смотрел куда-то в сторону, — там отдам, у Ольги. Тяжёлая, да и темно уже.

Алёна развернулась и быстрым